— …Не называй нас своими друзьями. Какие здесь друзья могут быть для лазутчика и осведомителя?
— Слишком много боли в твоих словах для трезвого и справедливого обвинения, — это Кастема.
— Это не моя боль. Это боль моей земли. И не говори, что ты не понимаешь, о чём я…
Гилл попытался осторожно заглянуть в тускло освещённое окно. Половину его загораживала спина чародея; в оставшейся части был виден край стола со светлым пятном от стоящего на нём светильника и скрытая тёмным плащом фигура одного их незнакомцев. Присмотревшись, Гилл с удивлением обнаружил, что это женщина; довольно молодая, но очень бледная и какая-то нездоровая. Весь её жизненный сок, казалось, пошёл в одни глаза — большие, чёрные, блестящие… пугающие.
Он снова отодвинулся назад, под защиту стены. Разговор пошёл тише и неразборчивее. Голоса Кастемы и чужого мужчины сплетались в тугой узел; женского голоса он так и не услышал.
Разговор закончился внезапно: незнакомец возвысил голос не то до плача, не то до проклятья. Резко наступила тишина. Потом в комнате беспорядочно задвигались. Громко хлопнула дверь. И снова стихло. Гилл заглянул в окно: Кастема стоял в той же позе. Потом он попытался прикинуть, успеет ли спрыгнуть на землю, пока не появятся странные гости. Решил не рисковать. И удачно: две фигуры вылетели во двор буквально тут же. Не говоря ни слова, они вскочили на оставленных во дворе скакунов и быстро выехали за ворота.
Немало озадаченный всей этой сценой, Гилл уселся поудобнее и решил чуток переждать, чтобы не появляться перед чародеевы очи сразу после ухода его гостей. Но этому помешал резкий голос Кастемы:
— Ты войдёшь через дверь — или тебе открыть окно?
Чуть не упавший от неожиданности Гилл сипло пробурчал:
— Да ладно…
Он с честью преодолел обратный путь и уже на земле с тоской оглядел себя: вот он какой, храбрый искатель приключений… Хоть сейчас отправляйся на рыночную площадь просить милостыню, и никто в этом перепачканном неудачнике не узнает внука королевского мажордома.
Эх-х! А на большее он, кажется, и не способен!…
Еле волоча ноги, он вошёл в здание и поднялся наверх, с усилием заставил себя надавить на тугую дверь комнаты. Чародей уже сидел за столом. Взгляд Гилла приковали его ярко освёщенные руки, крепко сжатые в кулаки. Кастема повернул к нему непроницаемое лицо — и что-то в нём дрогнуло.
— Ложись спать, — мягче, но всё с теми же непререкаемыми интонациями произнёс он.
Гилл кивнул и направился к своей кровати…
* * *
Сладко потянувшись, ещё в сонной дрёме, Гилл лениво приоткрыл глаза.
Это что — чародей так и просидел всю ночь?
— Приведи себя в порядок и скажи хозяйке сделать нам завтрак. И счёт, — даже не повернувшись к нему, приказал Кастема. Гилл набычился: да что он о себе воображает! Тем не менее, послушно встал и поплёлся выполнять его поручения.
Хозяйка, такая словоохотливая и приветливая ещё вчера, сегодня оказалась не в настроении. Она равнодушно приняла от него заказ и нарочито быстро заспешила по своим делам. А когда беседовавшие о чём-то постояльцы вдруг замолчали при его приближении, ему вдруг на мгновение почудилось, что он опять очутился в Асберилли. Гилл нахмурился и положил в солидную копилку незаданных чародею вопросов ещё один.
Завтрак гостям накрыли на веранде, под голой паутиной виноградных лоз. По раннему утру солнце ещё пряталось за домами, и от настойчивого ветерка было зябко. Гилл задумчиво жевал отбивную и пересыпал из кучи в кучу свои вопросы, догадки и подозрения. Вдруг ему повезло: в запутанной головоломке блеснула новая догадка, которую он тут же, не сдержавшись, почти наобум брякнул:
— Это были здешние чародеи?
Кастема с невольным уважением посмотрел на него. Кивнул.
Обрадованный удачей Гилл решил дальше развивать своё тактическое преимущество.
— А узнать, что я… за окном, тебе помогла твоя магия?
Чародей почти засмеялся.
— Да нет… Я просто стоял у окна и видел, как они приехали. А потом и тебя.
Гилл покраснел и замолчал. Но незаданные вопросы грызли его изнутри сильнее изжоги.
— А в чём они тебя обвиняли? — как можно более невинным тоном спросил он.
Звякнул стакан. Кастема невидящими глазами смотрел куда-то вперёд. Гилл испугался: в них плескалась что-то, похожее на боль.
— Мы сегодня… сейчас выезжаем домой, — медленно произнёс чародей.
— Т-ты что надумал? Я т-те!…
Гилл вздрогнул и обернулся на неприятный шум: внизу, по узкой улице вели пьяного горожанина, а он вырывался и ругал своего слугу. Гилл презрительно скривился. Развернулся обратно и попытался выловить из метавшегося хаоса вопросов первый попавшийся. Хватило его, однако, только на очумелое "А?…"
— Да. Хватит. Назад.
— Ну погоди, доберёмся домой, я т-тебе!…
Подземные боги, да заткнётся он?! Гилл почти с ненавистью посмотрел на источник дурного крика.
Не говоря больше ни слова, Кастема встал из-за стола и ушёл. Гилл поддел на хлеб оставшийся кусок мяса и, жуя на ходу, бросился вслед за ним.
Выезжали они в гробовом молчании осуждения. Гилл с вызовом оглядел всех и каждого — и тех, кто высыпал во двор, и тех, кто выглядывал из окон гостиницы. Но никто не сказал им и слова.
Проехав немного по городу, Кастема уверенно свернул на незнакомые улочки и, не дожидаясь неизбежного вопроса Гилла, пояснил:
— Поедем ближайшей дорогой. Через Корабельную пущу.
А дальше началось! Сначала они чуть было не столкнулись с мчавшими во весь опор молодыми безрассудными всадниками. От неминуемой беды их спасла только реакция чародея. Потом, шагов через сто у Гилла лопнула подпруга и он едва не свалился на камень мостовой. Пока они чинили упряжь, у Кастемы срезали кошелёк — но он в последнее мгновение успел поймать воришку за руку.
— Лучше сам отдай, — пригрозил чародей.
Вертлявый мальчишка сунул ему неудавшуюся добычу, вырвал руку и скрылся в толпе.
— Эх, бог не выдаст — свинья не съест! — подкинул Кастема спасенный кошелёк.
Гилл с бешенством посмотрел на непонятно отчего повеселевшего чародея — и сам неожиданно засмеялся вслед за ним: злой смех, и вправду, казался лучшим ответом на всю эту дурь.
Только после этого Зёвра, не знающая чувства меры богиня неприятностей и мелких пакостей, немного отстала от них.
Но её родная сестра Сеттена, без устали ткущая узоры счастливых развязок и благополучных исходов, к ним так и не вернулась…
* * *
За деревьями мелькнул рыжий язычок костра. Гилл перехватил поудобнее кипу хвороста и зашагал вперёд по мокрому снегу, по пути теряя плохо державшиеся ветки. Дойдя до места привала, он облегчённо скинул с себя груз и стал наблюдать, как над огнем ладят котелок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
