— Завтрак готов, леди, — объявил он торжественно.
— Боже, Мик! — пробормотала Фэйт, когда он сел, поставив поднос на столик. — К чему столько хлопот из-за меня?
— Какие хлопоты? У тебя была сегодня тяжелая ночь, и ты заслуживала того, чтобы за тобой чуть-чуть поухаживали. День сегодня просто замечательный! — весело продолжил он, наливая ей какао в керамическую кружку. — Как только соберешься, сгоняем за твоими тряпками. Только не пытайся спорить — я не принимаю никаких возражений.
— Но Мик! Мне даже неудобно: ты тратишь на меня столько времени!
— Успокойся, женщина, от тебя хлопот не больше, чем от мышки в норке. Даже меньше, потому что мыши никогда до сих пор не готовили мне ужина.
Голубые глаза Фэйт радостно блеснули.
— Так тебе это понравилось?
— Признаться — очень. Прожив всю жизнь в одиночестве, начинаешь ценить как роскошь возможность прийти домой и увидеть, что тебя уже ждет накрытый стол. Полагаю, что ужин в обмен на временное убежище вполне честная сделка, устраивающая обе стороны. Но учти, — добавил он, — я категорически против того, чтобы ты стирала или гладила мое белье. Такая работа идет во вред здоровью твоего ребенка, и если я еще хоть раз замечу, что до моей одежды кто-то дотрагивался, я буду сдавать ее в прачечную.
Фэйт испуганно уставилась на него: она никак не могла разобрать, шутит Мик или говорит серьезно.
— Хорошо, я пальцем не притронусь к твоему белью. Но, Мик, во всем мире женщины на сносях занимаются домашней работой, да и не только домашней…
— О том, что делается во всем мире, я знаю побольше тебя, и не понаслышке. Поэтому, если я заподозрю тебя хоть в малейшем отступлении от моих условий, то буду вынужден, уезжая из дому, брать тебя с собой.
Невероятно, подумала Фэйт, с трудом сдерживая глупую улыбку на лице. Мужчина бесцеремонно нарушает мои права, как деспот, ограничивает свободу действий, а мне даже приятно.
День был исключительно морозный и яркий; сверкание снега под солнцем даже резало глаза. Мик, усевшись в машину, тут же спрятался за темными зеркальными очками, и Фэйт с завистью подумала, что надо бы и ей на будущее обзавестись подобными.
Мик неторопливо вел машину по окружной дороге, любуясь красотой заснеженных пустынных равнин.
— Смотри! — сказал он вдруг, плавно тормозя и показывая рукой вправо. — Заяц.
Фэйт прищурилась, но увидела зверька лишь тогда, когда он сорвался с места и по причудливой траектории начал улепетывать по снежному полю в сторону леса.
Заяц давно исчез, а Фэйт все еще улыбалась.
— Забыла, — призналась она. — Я совсем забыла, как прекрасны эти места.
Когда они свернули к ее дому, Мик неожиданно затормозил и остановил машину.
— Что случилось, Мик?
Тот повернул к ней величественно-невозмутимое лицо, наполовину закрытое черными очками, и, как ей показалось, чересчур спокойно сказал:
— Абсолютно ничего. Просто хочу кое-что посмотреть.
Он вылез из «блейзера» и присел на корточки. Все точно: поверх отпечатков двух полицейских машин, подъезжавших к ранчо Монроузов вчера ночью, виднелся свежий след от какой-то машины, скорее всего, японской малолитражки или легкого грузовика. Шины не ошипованы, это раз, подумал он. Кроме того, местные жители предпочитают солидную технику, большие грузовики, «линкольны», «кадиллаки». Это два. Так что здесь явно был какой-то чужак.
Через минуту Мик снова сел в машину.
— Что-нибудь не так? — заволновалась Фэйт.
— Ничего особенного. Меня заинтересовали свежие отпечатки колес на снегу, и я никак не могу определить, кому они могли бы принадлежать.
— Ты всегда уделяешь столько внимания подобным вещам?
Мик повернул голову и поглядел ей прямо в глаза. Рыжая форменная фуражка, длинные черные волосы, зеркальные очки… Сердце Фэйт затрепетало. Такой мужественный и величественно красивый! И самое главное — ни капельки не страшный.
— В течение двух десятков лет от моей внимательности зависело, будут ли жив я и мои товарищи, — раздался его низкий голос. — Хорошо это, плохо ли, но привычка осталась, и никуда от нее не денешься.
Остановив «блейзер» неподалеку от ранчо, Мик вылез, но когда Фэйт попыталась открыть дверцу со своей стороны, удержал ее.
— Подожди здесь, — сказал он. — Хочу сперва кое-что проверить.
— Но зачем? — Его излишняя предусмотрительность, причин которой Фэйт не понимала, начала уже ее раздражать.
— Зачем? — Мик усмехнулся. — Затем, что я полицейский и это моя работа, леди.
Еще больше Фэйт удивилась, когда Мик одним ловким движением достал из-под заднего сиденья дробовик.
— Приходилось тебе стрелять из такой вот штуки?
— Только в детстве, — поколебавшись, ответила Фэйт. — Отец показывал мне, как это делается, но я запомнила лишь одно: следует нажимать на спусковой крючок, а дальше все само получится.
— Предельно точное и лаконичное описание действия охотничьего ружья. Не сомневаюсь, что тебе не придется воспользоваться инструкцией по его использованию, но все же сделай милость, подержи-ка его в руках до моего возвращения. Оно заряжено и взведено. Зажигание я не выключил, и на всякий случай до моего возвращения держи дверь запертой изнутри. О'кэй?
Фэйт медленно кивнула, догадываясь, что у помощника шерифа должны быть веские основания для столь необычных мер предосторожности. Ни о чем не спрашивая, она отдала ему ключи от дома.
— Запрись, — сказал он и не двинулся с места, пока Фэйт не закрыла все двери. Затем, расстегнув кобуру и проверив, на месте ли сапожный нож, двинулся к дому.
Двор после вчерашней ложной тревоги был порядком истоптан, поэтому обнаружить какие-нибудь следы не представлялось возможным. Мик подергал дверную ручку. Дверь оказалась запертой, но, как ему показалось, слегка расшатанной по сравнению со вчерашней ночью, когда он сам запирал ее.
Сдвинув на лоб очки, Мик осторожно вошел в дом. Первое впечатление — ничего не изменилось, на кухне так же мирно гудел холодильник, в ванной капала вода из неплотно закрытого крана. Но в воздухе витал новый, незнакомый запах: кислый, настораживающий. Запах немытого мужского тела. Кто-то все же успел здесь побывать.
Мысленно проклиная свои громыхающие ковбойские сапоги, Мик обошел комнату за комнатой, помещение за помещением: все на своих местах, ничего не тронуто. Последней была спальня Фэйт. Осторожно открыв дверь, он вошел внутрь и замер.
Он много чего повидал на своем веку, но сейчас даже его пробрала дрожь.
По всей комнате валялись изрезанные в клочья платья, белье, верхняя одежда из гардероба Фэйт…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
