подросток, и раз он ей нравится, то ее реакция вполне понятна, но он только крепко сжимает мои пальцы…
— Венера, или ты сейчас нормально, то есть исключительно вежливо и культурно поздороваешься с моей девушкой. — ледяным тоном, от которого даже мне становится не по себе, произносит Зимний, — И впредь будешь предельно вежлива при общении с ней. Или я сильно расстроюсь. А еще позвоню твоему брату, и тебе придется ждать его в этой машине, пока он не явится и не заберет тебя домой. И на мое хорошее к себе отношение, Венера Петровна, тоже впредь можешь не рассчитывать.
Девочка съеживается, бледнеет, вскидывает на Зимнего испуганный взгляд. Замечаю блеск возникших в ее глазах слез, когда она шепчет трясущимися губами:
— Пожалуйста, не сердись на меня, Андрей. Прости меня, пожалуйста. Я больше так не буду… Честное слово, не буду. — а потом, покрывшись красными пятнами, переводит взгляд на меня и тихо говорит, — Здравствуй. Мне тоже…приятно познакомиться.
Смотрит исподлобья, как маленький напуганный лисенок. Мне становится ее жаль. Пытаясь как-то сгладить конфликт, улыбаюсь и отвечаю:
— У тебя очень красивый цвет волос. Думаю, на солнце они выглядят еще эффектнее.
Мой комплимент производит странное впечатление. Сначала девочка немного хмурится, но потом все же самодовольно улыбается и шепчет тихое:
— Спасибо, так и есть.
— Так-то лучше. — ухмыляется ей в зеркале заднего вида Андрей, а затем заводит двигатель.
Две минуты Венера молчит, а я затылком чувствую, как она неприкрыто изучает меня, как вдруг девочка оглушает салон воплем:
— Ты что же, та самая Северина Серебряная?! Это ты и есть? Да, да, я права?
— Та самая? — непонимающе переспрашиваю, повернувшись к ней.
— Ну да! — как ни странно, ее взгляд больше не источает ненависть и вражду. На удивление, он горит любопытством и… восхищением? — Ты единственная дочь чистого серебра в нашей стране!
— Да-а, — неуверенно подтверждаю догадку.
Ловлю взгляд Андрея — он тоже явно озадачен.
— Бестолочь Вася мне соврал! Вот же пень березовый! А я ведь спрашивала, драгоценная ты или нет! И брат сказал, чтобы я себе лишнего не выдумывала! Всегда меня затыкал, если возвращалась к этой теме, я потому и думала, что они мне врут про тебя... Чтобы я отстала от Андрея. Я же собираюсь за него замуж, когда вырасту, а они… — она ловит наши взгляды. Мой — удивленный, у Андрея — хмурый. — То есть, собиралась. Так как, если ты такая, какой я тебя считаю, то я готова его уступить. Так и быть.
— Венера…
— Не надо снова мне втирать, что я тебе, как младшая сестра, и ты на мне точно никогда не женишься. Это ты сейчас так говоришь, потому что мне четырнадцать. А когда у меня вырастет грудь и накачается попа, ты посмотришь на меня совсем другими глазами. Увидишь, что я красивая женщина, самая лучшая, и захочешь сделать своей. Сто пудов.
— Ты для меня навсегда останешься мелочью с огромной фантазией. — иронично усмехается Андрей.
— Говорю же, это не просто фантазия! Но мне теперь уже не важно. Говорю же, я тебя уступаю. Потому что, это… она.
Мне совершенно не ясно, что сестра Василия имеет в виду, однако спросить я не решаюсь. А Андрей оказывается отважнее и с усмешкой уточняет:
— Она? Что это значит, мелочь? И прежде чем ответить, подумай о моем совете хорошенько следить за своим языком.
Венера развязывает густые волосы и начинает быстро заплетать непослушную гриву в толстую косу. Пару раз смущенно косится в мою сторону, а затем обескураживает неожиданным признанием:
— Из всех драгоценных нам с девочками нравится всего парочка отпрысков семей металла. И твоя девушка одна из этих немногих нормальных.
Должно быть на моем лице написано такое сильное потрясение от услышанного, что Андрей тепло улыбается и берет меня за руку. Я всегда стараюсь держаться в тени и удивлена, что могу кого-то заинтересовать, а тем более — понравиться...
— Я же тебе говорил, что нашел идеал, Вень. Почему ты никогда не спрашивала меня, драгоценная Сева или нет?
— Потому что хотела верить, что ты брешешь, — честно признается уязвленная Венера. — А Васю я допрашивала после того, как ты от нас уезжал.
— И чем же тебе нравится моя девушка? Давай, просвети меня. Вдруг я чего-то не знаю о Северине, а ты поможешь заполнить пробелы. — весело говорит Андрей, останавливая машину перед красным светом светофора, и с любопытством поглядывает на заднее сидение.
— Не надо задавать таких вопросов, — чувствуя громадную неловкость, шепчу ему я. — Это личное дело и потом...
Но Венера не думает умалчивать свои мысли на мой счет и начинает воодушевленно перечислять:
— Ну, во-первых, ты в курсе, что она дохренищщщщиии как богата, и при этом никогда не кичится своим миллионами, как большинство других богачушников. Даже примеси, если глянуть прессу, распушают вокруг себя тонны пафоса. А скромность Серебряной уже дает ей бонусом сотку. Потом она не тупая. Правда, с ней пипец, как сложно найти интервью или какое-нибудь шоу, но она с отличием окончила гимназию, свободно говорит на пяти языках, а еще играет на пианино и любит кататься на лошадях.
— Ты ездишь верхом? — удивленно спрашивает Андрей.
— Д-да, — спешно киваю, — На самом деле все перечисленное можно применить к любому наследнику драгоценного рода, и, поверьте, это никакое не достижение, скорее вынужденная…
— Ни фига подобного. — вмешивается оратор с заднего сидения. — Золотейскую два раза гнали из гимназии. Там преподы от нее вешались косяками. Ее семья задолбалась всех умасливать, чтобы скандал в прессе замяли. А Лев Золотой, хоть и красавчик, и мы его с девочками по-любому любим, но все знают про мутную историю с девочкой, которую он…
— Это не правда. — обрываю ее я. — Я знаю Леву, и он этого не делал.
— А я знаю, что вы с ним типо друзья, — ухмыляясь, весело отвечает Венера, — Правда, мы с девочками не знаем, шпилитесь вы или нет.
— Венера!
— Что? Я всегда думала, что нет, кстати. Ну и, ему уже не судьба. Андрей тебя застолбил. А я, если что, считаю, что Зимний гораздо круче. И мои подруги тоже так думают. Так что у тебя губа не дура, подргуа, нормального себе парня отхватила.
—
