Вредина мелкая.
Вдруг раздается кашель. Открываю сначала один глаз. На меня внимательно смотрит Маша. Открываю и второй глаз.
– Доброе утро, – улыбаюсь и тянусь к ней губами. Не сбежала же. Только лицом повернулась, хотя я сейчас с удовольствием бы прижался к ее попке.
– Почему ты здесь? – Маша, все-таки, не дает себя поцеловать.
– Это мой дом, – усмехаюсь.
– У тебя кровати нет?
– Есть. Но ты же не захотела там спать.
– Потому что я хотела спать одна.
– А я хотел с тобой спать, Маш. Во всех смыслах, – дергаю бровью. И вместе с ней дергается и Руслан-младший. Ох, и нелегко ему! Столько часов быть в сантиметре от цели! – Маш, – зову ее, проводя рукой по спине, останавливаюсь на пояснице. Хотя очень хочется спуститься ниже и сжать. Но нет, Руслан, мы же поняли, что здесь надо по-другому, да? – Ну, сделай мое утро идеальным, – прошу я.
– Это как? – спрашивает настороженно и чуть отодвигается, но я придвигаюсь, сокращая между нами расстояние.
– Один поцелуй, – улыбаюсь.
Фыркает опять. Когда-нибудь я припомню ей все эти фырканья в свой адрес. Припомню! За все ответит!
– Не просто же так, Маша, – решаю схитрить. – Приют на месте останется.
– Да?! – глаза вспыхивают, Маша пытается встать, но я удерживаю. Не хочу вставать! Мы так хорошо лежим. – Но как? Подожди, ты не врешь? Ты же спал, – смотрит теперь недоверчиво.
– Я все успел до того, как уснул. Я не смог бы лечь спокойно, зная, что собачкам грозит выселение, – говорю наигранно грустно. – А вот кто-то смог, – смотрю на нее укоризненно.
Маша хмурится, опускает взгляд и начинает кусать губы. Совесть она такая. Собачек ей значит жалко. А меня?
Смотрю на белые зубы, прикусывающие пухлые губки. Сладкие.
Беру ее за подбородок.
– Маш, – шепчу и пытаюсь успокоить дыхание. – Один поцелуй. Да?
Не дожидаюсь ответа и сам тянусь к ней. Маша не сводит с меня взгляда, но не брыкается хотя бы. И я касаюсь губами ее губ. Мягко, чтобы не спугнуть. Хотя на самом деле мне хочется наброситься и впиться в них со всей силы. Прикусить нижнюю губу и оттянуть ее. А потом…
Но останавливаю полет фантазии.
Не отрываясь от губ, обнимаю Машу и еще ближе придвигаю к себе. Просовываю ногу ей между коленок.
Чувствую, что начинаю терять контроль над собой. Отрываюсь от нее и глубоко выдыхаю.
– Маш, – лбом касаюсь ее лба, – измучила ты меня. У меня крыша едет. Ну, пожалей меня? Хоть немного?
– Как? – шепчет Маша, заглядывая мне в глаза. – Я не буду…
– Просто будь поласковее, – не даю ей договорить. – Ну, дай мне шанс. Попробуй узнать меня поближе? Я ничего не сделаю тебе, если ты сама не захочешь. Правда. Вот я сейчас хорошо же веду себя? – а сам веду ногу с коленок выше. – Не делаю ничего, что тебе не понравилось бы. Да, маша?
Рука сама спускается ниже, с поясницы на бедро. О да. Еще немного.
– Ну, хватит, – вдруг произносит Маша. – Мне уже не нравится.
– Обманщица, – улыбаюсь я, большим пальцем проводя по ее губам. – А мурашки от чего?
– От холода.
– Так, иди я согрею, Маш.
– Нет.
Звучит как приговор. Приговор Руслану-младшему.
Опускаю голову и вздыхаю. Ну, что с ней делать?
– Мне домой пора, – слышу голос Маши. – Одолжи, пожалуйста, мне денег на такси.
– Сам отвезу, – бурчу я, спрыгивая с дивана. – В душ только схожу, – кошусь на нее.
Взгляд Маши падает мне ниже пояса – ну да, там все красноречиво. Слова не нужны.
Усмехаюсь и Маша тут же отворачивается. А я иду в душ. Опять.
Это раздражает и злит. Но почему-то я чувствую, что недолго мне осталось душить одноглазого змея. Одеваюсь и возвращаюсь к Маше со своими вещами.
– Вот, переоденься. Не в халате же ехать.
– Отвернись, – говорит она, рассматривая мои штаны и толстовку.
Я без споров разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Без споров, потому что в отражении в плазме я отлично вижу Машу. Засовываю руки в карманы и сжимаю их в кулаки, когда она, надев штаны, спускает халат, чтобы надеть толстовку.
Надо отвернуться. Надо. Так будет легче, Руслан. Отвернись.
Не могу! Мазохист проклятый.
Маша поворачивается ко мне спиной, торопится и роняет толстовку. И нагибается.
Черт.
Это выше моих сил.
– Я в коридоре подожду! – рычу я и срываюсь с места.
Всю дорогу до ее дома мы молчим. Мне не до разговоров в таком состоянии. Перед глазами до сих пор отражение Маши.
Я лишь изредка бросаю на нее взгляд. Она сидит, отвернувшись к окну.
Маша, Маша. Сдавайся уже. Мое терпение точно на исходе. Вынудишь ведь запрещенными приемами воспользоваться.
– Спасибо, – говорит она, когда я останавливаюсь рядом с ее подъездом.
– Через три часа жду тебя в офисе, – говорю серьезно. Маша удивленно смотрит на меня. – Сегодня рабочий день, – поясняю я. – Мне нужна твоя помощь.
– А я думала, что уволена, – опять прикусывает губу.
Размечталась.
– Не опаздывай, – произношу вслух.
– А шуба? – я уж и забыл про нее.
– Будет тебе и шуба, – усмехаюсь. – Вечером все будет, Маш, после работы.
Глава 32
Маша
Хорошо, что дед уже уехал на работу. А то не знаю, как бы объясняла ему про мужские треники и толстовку. Забегаю домой и слышу сигнал клаксона. Подхожу к окну – Руслан лыбится из машины и подмигивает мне. И только после этого уезжает.
А я стою еще какое-то время у окна и тоже улыбаюсь. Инстинктивно касаюсь пальцами губ. Вспоминаю это утро. Я впервые проснулась не одна в постели. Пытаюсь понять, что я почувствовала. Было ли мне неприятно? Наверное, нет. Но страшно было.
Все движения Руслана и его
