форму самовнушения, чтобы войти в то состояние, в которое я вхожу быстро, не произнося молитв, а лишь благодаря пониманию законов Природы. Я убежден, что факиры часто использовали свои чудеса, чтобы произвести впечатление на умы людей, прежде чем навязать им свои религиозные верования. Они стали делать из них тайну, чтобы усилить это впечатление. В наши дни, когда наука и образование достигли таких успехов, все это бесполезно. Лучше бы эти создатели тайн изучали науку и объясняли свое мастерство с научной точки зрения.
Доктор Тахра Бей был прав. Пора заклинаний миновала. Тайна и мистификация относились к более темным временам. В наш просвещенный век истину нужно было выражать напрямую, а не с помощью окольных способов: мифов и выдумок, символов и сравнений, слабых намеков и повергающих в трепет слухов.
– А как быть с факирами, утверждающими, что они погружаются в религиозный экстаз?
– Я не отрицаю, что у них мог быть такой опыт, однако он относится к сфере религии, находящейся за пределами моих экспериментальных исследований. Мне достаточно работы в своей области. Довольно и того, что я могу показать, как подсознательное – душа – выживает и возвращается после того, как тело прошло через состояние, равносильное смерти. В одном этом я нахожу достаточное указание. Кто сможет усомниться в существовании души после такого эксперимента? Достаточно того, что я способен показать чудесные силы, которыми обладает эта душа и которые помогут моему телу остаться невредимым в момент, когда на нем разбивают на куски большой камень. Когда мой друг, будучи тренированным атлетом, решил, что сможет повторить этот трюк, и пытался его воспроизвести, то сломал позвоночник. Он развил свое тело, но забыл развить силы подсознания. Надежда, которую человечеству дает тренировка этих сил, так велика, что, по моему мнению, они могли бы привести к новому золотому веку. Наука больше не может считать чудеса подсознания продуктом больного воображения, а должна серьезно и упорно изучать их, отдавая дань Неизвестной Силе, которая, будучи сама несотворенной, тем не менее сотворила вселенную.
Так вечный сфинкс человеческого разума бросает вызов нашим сомнениям и пробуждает наше любопытство. Нам не нужно бояться. Человек, поднявшийся от протоплазмы до рая, представляет собой древнюю загадку, которую суждено разгадать благодаря современным исследованиям. XX век полностью подтвердил это предсказание.
Глава 8 Во имя Аллаха милостивого и милосердного!
Я опустился на колени за одной из величественных колонн мечети и позволил своей душе воспарить в безмолвной благоговейной молитве к той Высшей Силе, которую люди вокруг меня называли Аллахом. Я никогда не мог подобрать имя для этой Силы и во время пребывания в Египте был согласен величать ее Аллахом. Я знал, что все мы в этом отношении имеем в виду одно и то же Верховное Существо, держащее нас всех в Своих невидимых руках. Я вполне могу называть Его таким именем или не называть никак.
Я не знаю, сколько прошло времени, пока кто-то не начал нараспев едва слышно читать огромный древний том Корана, священной книги Аллаха в этой стране. Пока с уст этого человека срывались приятные арабские слова, я осмотрелся, обратив внимание на тех, кто повиновался наказу пророка и с приходом сумерек собрался, чтобы на несколько минут вспомнить о Божественном Начале, которому мы обязаны самой жизнью и бытием. Рядом со мной находился старик в длинном одеянии из белого шелка с синими полосами. Его кожа светлого красно-коричневого оттенка хорошо оттеняла прекрасные белые зубы. Шепча молитвы, он касался лбом мягкого красного ковра и затем поднимался, чтобы повторить все заново. Вскоре он опустил руки вдоль тела, продолжая шептать, и через какое-то время опять склонил лоб к полу.
В тот момент, когда я осматривался, еще один старик вошел в мечеть, чтобы воззвать к милости Аллаха.
Вскоре он также начал молиться, опускаясь и вставая. Этот человек выглядел как бедняк: изорванная одежда, некогда белая, теперь имела тускло-серый оттенок и грозила превратиться в лохмотья. Покрытое шрамами морщинистое лицо казалось утомленным борьбой, на которую его обрекли жизнь и Аллах. Однако здесь, в этом сооружении, посвященном спокойному и отрешенному от мира служению Богу, его разум погрузился в дневную молитву, и часть морщин исчезла с его кожи. Постепенно лицо старика разгладилось и обрело спокойное выражение.
Его чувства можно было прочесть с легкостью. Казалось, он говорил: «О Аллах, Победоносный, Прощающий, истинно уготовил Ты, чтобы жизнь слуги Твоего шла тяжело, и все же Ты знаешь, что для него лучше. Как хорошо вновь склониться пред Тобой и вознести Тебе хвалу. Разве не возгласил Пророк Твой, на ком да пребудет мир: «Не бойтесь и никогда не печальтесь, а радуйтесь в надежде на Рай, что был вам обещан». И потому высок будь, Аллах, Всемогущий Владыка, Истина!»
Это был человек, который, если хотите, слепо решился вверить жизнь всемогущей заботе Аллаха и, очевидно, никогда не жалел об этом. Он принимал все, что происходило, хорошее и плохое, произнося древнее «Иншалла!» («Если угодно Богу!»).
Я отвернулся и поймал взгляд набожного мусульманина, который выглядел как торговец, только что вышедший из своей палатки на базаре. В принятом положении он стоял лицом к востоку, слегка расставив ноги. Мужчина поднял руки к лицу, коснувшись ушей, а затем звучно произнес: «Бог величайший!» Потом он уронил руки на живот и какое-то время бормотал первую главу Корана. Его руки скользнули к коленям, слегка наклонившись, он растопырил пальцы и произнес: «Да услышит Бог того, кто восхваляет Его!» И так этот человек продолжал кланяться в дополнение к молитве и время от времени опускаться на пол в позу, принятую у правоверных мусульман тринадцать столетий назад. В конце он повернул голову, взглянул из-за правого плеча вниз и сказал, как будто обращаясь к остальным собравшимся: «Да пребудет с вами мир и милость Божия». Повернув голову налево, он повторил свое благословение. Какое-то время торговец продолжил стоять на коленях, а затем поднялся и тихо покинул мечеть. Его душа излила любовь к Аллаху, и теперь он мог с миром вернуться к своим товарам.
Там были и другие люди, погруженные во всепоглощающие молитвы и не обращавшие внимания ни на что вокруг. Пророк Мухаммед сказал, что глаза и мысли должны оставаться с Аллахом, и эти мужчины выполняли наказ в буквальном смысле, что было достойно похвалы. Они пришли сюда не для того, чтобы рассматривать своих собратьев по вере, и не для того, чтобы рассматривали их, они целиком
