Но и опустив глаза, вампир продолжал зачарованно смотреть на распростертое тело создателя.
Краски, наполнявшие очертания древнего существа, рвались наружу со все возрастающей силой. Вампир пошевелился, застонал. Разноцветный водоворот ослепительно вспыхнул — и Мастер с криком ухватился за край стола.
Вместе с воплем ужаса вихрь красок вырвался из тела создателя, заметался под потолком и с оглушительным воем втянулся в сосуд, стоявший наготове на столе. Оттуда послышался короткий жалобный всхлип — такой звук издает оцепеневшая от ужаса жертва, вокруг которой кружит хищник.
Алый контур дрогнул, и, судорожно цепляясь за столешницу, властитель Подземелья начал оседать на пол. Дыхание с хрипом вырывалось из груди старого вампира. Сорин тревожился за создателя, но ничем не выдавал своих чувств: жалость только оскорбит Мастера. В такой ситуации Сорину оставалось одно — молчать и хранить присутствие духа.
Ни слова не говоря, он подошел к столу и закупорил фиал, содержимое которого отправится в коллекцию Мастера.
— Сорин… — прошептал старый вампир и рухнул на пол.
Сын не произнес ни слова: одно дело убирать за любимым наставником, которым он восхищался уже много веков, а вот потворствовать его зависимости… Нет уж, увольте.
Дыхание Мастера выравнивалось по мере того, как он приходил в себя после вдыхания одной из принадлежавших ему душ. Сорин прекрасно видел в темноте и различал мерцание десятков таких же сосудов на полках вдоль стены.
Он ни о чем не спрашивал, прекрасно зная, что произошло. Мастер был Собирателем душ, упивался ими, черпал в них минутную сопричастность духовному миру смертных. Теперь души значили для него больше, чем кровь — они позволяли повелителю Подземелья на время почувствовать себя живым. И если бы не уверенность в том, что только на этом держится интерес Мастера к существованию, Сорин давно попытался бы положить этому конец.
— Мое тело… — с трудом выговорил старый вампир. — Каждый раз чертова оболочка отторгает то, в чем я нуждаюсь больше всего.
— Эта душа вам чужда, — заметил Сорин, устало думая о том, что неделя за неделей они словно возвращаются в прошлое, и от бесчисленных повторений слова истрепались и потеряли всякий смысл. — Вы утратили свою душу, когда принесли клятву. Потерянного не вернешь.
Наступившую тишину нарушал лишь стук зубов старого вампира, эхом отражавшийся от каменных стен.
Сорин часто задумывался, почему души так яростно рвались из тела Мастера. Наверное, все дело в том, что создатель не заслуживал такой привилегии.
— Мы все через это прошли, — терпеливо продолжил Сорин. — Такова цена. — Не выдержав, он начал медленно приближаться к старому вампиру. — И, несмотря на ваше могущество, в этом вы ничем не отличаетесь от своих сородичей.
— Сорин. — Голос Мастера дрожал, но Сорин безошибочно узнал приказ. — Еще… минуту.
Сцепив руки за спиной, сын повиновался и позволил старому вампиру вволю насладиться страданием.
— Невинность… — Мастер глубоко вздохнул. — Этот экземпляр отличался… редкостной невинностью… до того, как ее утратить. Помнишь, каково это, Сорин?
— Нет, Мастер.
Создатель всегда настаивал на том, чтобы сохранять высвобождаемые им души, хотя Сорин не видел в этом никакого проку. Старый вампир любил повторять, что человеческая душа неповторима, и с нежностью относился к каждому экземпляру в своей коллекции — все они позволяли Создателю раствориться в сокровенной сущности бывшего владельца.
Стать смертным — на одно украденное мгновение, на краткий миг мучительного экстаза.
Мастер не мог устоять перед искушением избавиться от самого себя. Особенно в последнее время.
Все еще дрожа, старый вампир с трудом приподнялся и сел, подтянув ногу и опершись локтями о колено. Сорин удивился: обычно на этой стадии создатель плакал от гнева, замыкался в себе и уходил в свой мир — до тех пор, пока сын не вытаскивал его в реальность.
Но сегодня все происходило иначе. Мастер был разговорчивее, чем обычно, и казался радостно возбужденным.
— Чудо. — Старый вампир расхохотался торжествующе и чуть недоверчиво. — У меня почти получилось. На этот раз возвращение не причинило мне боли. Настоящее чудо!
При виде оживления на лице создателя Сорин возликовал. Неужели недавние события все же встряхнули Мастера? Может быть, нависшая над ними угроза вывела из апатии их законного правителя, познавшего все мыслимые удовольствия, бесстрашного воина, который создал Подземелье — настолько мощное, что долгие годы оно не требовало от него почти никакого внимания.
Глядя на преобразившегося Мастера, Сорин решил, что поступил правильно, проявив настойчивость во вчерашнем споре. Он приложил руку к груди.
Да пребудет Подземелье во веки веков.
Да пребудет вечно искра интереса в глазах Мастера.
— Я очень рад. — Сорин коснулся пальцами лба. — С возвращением.
Раздавшийся у стены сдавленный вздох — признак вернувшейся боли — заставил Сорина насторожиться. Неужели он поторопился? Принял желаемое за действительное? Он поспешил перейти к тому делу, ради которого пришел. Нужно занять мысли Мастера.
Сорин положил на стол набитый купюрами сверток. От запаха денег у старого вампира перехватило дыхание.
— Взнос, полученный от Тэмсин Грин. — Так звали смертную, пожелавшую стать одной из Избранных. — Приготовления закончены, остается только назначить дату и время.
— Тэмсин Грин, — повторил Мастер.
Имя было ему знакомо по видеозаписи встречи, во время которой смертная поклялась защищать тайну Подземелья ценой жизни и самых заветных желаний.
— По-моему, она нервничает. — В голосе Мастера, все еще нетвердом после пережитого экстаза, появились усталые нотки. — Она уверена в своем решении? После недавних событий осторожность не помешает.
— Да, Мастер.
— Без полного и безоговорочного согласия я не приму никого. Они должны жаждать того, что я могу им предложить. Одного раза довольно.
— Она согласна, Мастер. — Сорин положил ладонь на сверток, в котором было несколько миллионов. — И она готова заплатить сполна, — добавил он, стараясь не смотреть на закупоренный фиал.
— Тогда назначь ближайшую дату. — Старый вампир помолчал. — Я верю, что ты меня не подведешь.
— Да, Мастер.
Еще вчера Сорин усомнился бы в том, что у создателя хватит сил на утомительные обряды и празднества, которыми сопровождалось появление каждого новичка, однако увиденное только что успокаивало. Это — да еще вчерашний разговор, после которого Мастер отдал приказ установить слежку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
