в путь.
— И долго нам ехать? — задал я интересующий меня вопрос.
— На самом деле нет, — покачал головой парнишка. — Наши беглецы умудрились сделать большой круг по лесам и весям, но фактически они вышли не так уж далеко от нашей базы. Так что весь этот их побег это одна большая дурь. Разменяли четыре человеческие жизни на прогулку вокруг базы.
Я покивал головой, не мешая моему спутнику болтать, а сам в этот момент с недоумением задумался. Двоих шлепнул я. Еще двое пострадали до нашей встречи в той самой истории с зомби. В Пита они выстрелили сами и то, что он жив, они не знают. Поразмыслив, я сподвиг своего собеседника на то, чтобы он перечислил имена всех тех, кто сбежал. Паренек без всякой задней мысли выложил мне изначальный список беглых, и я в очередной раз с недоумением хмыкнул.
— Забавно, — протянул я. — Когда мы с ними встретились, некто Ник стрелял в какого-то пожилого мужчину. Как я понял из их разговоров, это был его дядя. Но его имени не было в списке беглецов. Как так?
— Так вот откуда у них эти карамультуки! — хлопнув по баранке ладонью, ругнулся паренек. — То, что у Ника был дядя, я не знал. Да и никто видимо не знал. Не из наших он. Хм… Так вот куда они побежали. И что? Говоришь, что они его застрелили?
— Да. Этот, который Ник, выстрелил в старика. Тот от полученного ранения выронил свою винтовку и упал в реку.
— С пулевым ранением, да ещё и в реку? Боюсь в наше время это без вариантов, — вздохнул паренек и покачал головой. — Это что же получается, они к нему за помощью пришли и когда получили ее, они же его и убили?
— Ну, видимо, да.
— Дела… — протянул белобрысый. — Вот ведь люди, даже тебя сейчас сдали, а ведь могли бы и сами сбежать.
Ну что тут ответить? Только плечами пожал, да в окно уставился. Давненько я наземным транспортом не передвигался.
18. Крути педали
* * *
Седьмой день на базе Карвера убедил меня, что смысла задерживаться здесь не было. Тут, среди основного коллектива выживальщиков, были, конечно, приличные люди и мы даже нашли с ними общий язык. Тот же белобрысый, например. Он оказался очень приличным человеком и даже выступал в мою защиту во время разбирательства.
Что за разбирательство, спросите вы? Так случилось, что на третий день моего здесь пребывания, я столкнулся с тем, о чем давно успел уже забыть. У нас данная проблема закончилась вместе с остальным миром в расстрельных траншеях, а здесь в тепличных условиях доБэПэшных запасов как минимум один такой деятель проскочил. В общем, так уж получилось, что одному не в меру пылкому гомику-педофилу кто-то совершенно случайно вставил штык-нож в печень. Ума не приложу, как эти люди могли заподозрить в этом противоправном деянии меня. В конце концов, тот факт, что мы мылись в одном общем душе, ни о чем не говорит. Он же общий и тот факт, что нас видели в нем в одно время, ничего не значит.
Но все это было на прошлой неделе, когда я ещё питал хоть какие-то иллюзии. Сейчас же я понимал, что весь этот супермаркет, который перестроили под укрепленную базу, был вещью тупиковой. Численность отряда замерла в очень неудачном диапазоне. С одной стороны их слишком мало, а с другой стороны их слишком много. Так же скажу, что большая часть инженерных решений здесь мне, откровенно говоря, понравилась. Солнечные панели и солнечные же коллекторы здесь использовали вовсю. Так же не чурались и выращиванием свежих овощей в теплицах. Пытались даже что-то вроде газогенератора сделать, но на этом их успехи и закончились.
Как я понял из ответов моих новых знакомцев, несколько месяцев назад произошел внутренний конфликт, который с одной стороны расколол здешнее общество, а с другой стороны превратил Карвера-инженера в Карвера — социал-дарвиниста. Кстати именно поэтому он меня с собой и прихватил. Втемяшил человек себе в голову, что будущее за очередными суперчеловеками. Как говорится, годы идут, а говно всё так же пахнет.
Когда до меня сей факт дошел, у меня перед глазами вся настенная агитация проскочила, которую я в своем мире видел. Там у нас таких чудиков было перед войной очень и очень много. А закончилась она, напомню, почти полным обнулением биосферы. Так что не надо было быть пророком, чтобы примерно представлять, чем все это может здесь закончиться. Конечно, все может наладиться, не спорю, но как подсказывает мне мой опыт, без постоянной вдумчивой работы все социальные процессы стремятся в задницу. И думается мне, если это сообщество поимеет какие-нибудь серьезные проблемы, то с таким лидером они скатятся на уровень хорошо вооруженных, но гопников. Да и вообще, ниши для себя я здесь не видел. Поэтому закончив набивать рожки патронами в местной оружейной комнате, я попрощался с напарницей и, заглянув в столовую, вернулся к месту своего теперешнего размещения.
Из-за того излишне любвеобильного жмура, которого записали на мою совесть, ночевать приходилось на улице. Улица — это такой почти внутренний дворик, который с трех сторон огорожен стенами здания, а с четвертой высоким забором и колючей проволокой. Здесь, на так называемой улице, размещалось место содержания провинившихся членов отряда и просто пленных. Тут под навесами стояли многоярусные кровати, а также по центру дворика было место для костра и места сидения вокруг него. Видели бы вы, как обрадовались те самые беглецы, которые нынче проживали здесь. Как оказалось, Карвер не пожалел даже истеричку. Ей, конечно, поставили большую мягкую кровать и выдали теплое одеяло, но на этом особое к ней отношение и закончилось. И когда я говорю обрадовались, я имею в виду плохой смысл этого слова. Обрадовались они тому, что могли, как минимум набить мне морду. Точнее, они думали, что могут это сделать, но кто сказал, что эту ересь надо было терпеть? И хоть я был нынче мелковат, это не отменяло того факта, что у меня нож был, а у моих противников нет. В общем, я даже не порезал, а лишь оцарапал всех желающих, и на этом все и закончилось. А уж как я удивился, когда оказалось, что никто не попытался удавить меня ночью. Понятно, что ни у кого из них это бы не получилось, но тут ведь самое главное в отсутствии попыток.
Зайдя во дворик, я обошел костер по дуге и, бросив перед забором
