Читаем без скачивания Охотник - Френч Тана

— Уже.

От своих прежних соображений Кел отказывается. Что бы там Трей ни собралась снимать, отец этого знать не должен. Кел не представляет, что малая затеяла, и ему это не нравится нисколько.

Во всяком случае, никакого спеха объяснять Трей, как Кел во все это замешан, больше нет — если Трей на реке не появится и его там не увидит. Чутье Кела на таких вот туманных и топких почвах подсказывает ему оставлять как можно меньше следов. Разговор этот ему, возможно, все равно придется рано или поздно завести, но ему куда больше нравится отложить его до той поры, когда он сообразит, что у Трей за настрой.

— Обратно вы это, может, и не сразу получите вообще-то, — предупреждает Джонни Кела. — У Терезы на столярные дела времени сейчас особо не будет. Она мне нужна помогать с тем-сем. Правда, солнышко?

— Ну, — говорит Трей.

— Мне не к спеху, — говорит Кел. — Подожду сколько надо.

Трей высвистывает Банджо, он скачет к ней, склонив голову набок под дурацким углом, чтоб половчей нести кость.

— До скорого, — говорит она Келу.

— Ага. — Обращаясь к Джонни, добавляет: — Увидимся.

— Ай конечно, — заверяет его Джонни. — А то, округа тесная, ни от кого не спрячешься. Готова, миссус?

Кел смотрит, как они уходят через поле к машине. Джонни треплется, склоняя лицо к Трей и жестикулируя. Трей наблюдает, как ее кроссовки распинывают траву. Отвечает она или нет, не разобрать.

В потемках перед рассветом люди не похожи на людей. Они для Трей лишь обрывочные помехи на кромке чувств: пятна более густой тени, двигающиеся по речному берегу, обрывки бормотания, доносящиеся сквозь плеск и болтовню воды, громовые в остальной тишине. Звезды бледны, на поверхности реки они едва проблескивают, луна — оголенное холодное пятно низко на горизонте, света от нее никакого. Крошечное оранжевое сияние сигаретного окурка описывает над водой дугу и исчезает. Кто-то смеется.

Рассвет в июле ранний. Трей, наловчившаяся просыпаться по собственному желанию, оделась и выбралась через окно, когда и четырех еще не было, и ждала в зарослях у дороги, пока не пройдет отец. Идти за ним оказалось труднее ожидаемого. Она привыкла считать его городским залетным, какой попрется через подлесок, станет спотыкаться на валунах и на путь в полмили потратит полчаса. У нее вылетело из головы, что по этой горе он шныряет лет больше, чем сама Трей. Со склона он скатился, как лис, проворно и беззвучно, срезая через стенки и посадки. Несколько раз Трей, из соображений безопасности отставая от отца, теряла его, но при нем карманный фонарик, и Джонни его включал на несколько секунд, когда нужно было сориентироваться, а Трей следила за фонариком.

Джонни привел ее к излучине реки неподалеку от того места, где они с Келом иногда рыбачат. Трей прячется среди буков на береговом изгибе, таится за поваленным стволом так, чтобы и ее саму не видно, и камеру было на что опереть. У почвы под ней теплый жилой дух. За поворотом, где река расширяется и мелеет, мужики и собрались.

Темнота постепенно тончает. Люди обретают очертания — поначалу нечеловеческие, это просто стоячие камни, расставленные как попало вдоль воды. По мере того как небо расцветает темной синевой, камни эти оживают. Первым Трей узнаёт Марта Лавина, он сутулится над клюкой. Отца узнаёт по торопливой неугомонности, он мельтешит и вертится, а также Пи-Джея по походке, когда он делает несколько шагов, чтобы заглянуть в реку, — Пи-Джей кажется хромым, пока не разберешь, что он подволакивает обе ноги, а не одну: слишком они у него неуклюжие, не управляется он с ними по всей их длине. Трей прикидывает, что самый здоровый дядька из всех, чуть поодаль от остальных, — Сенан Магуайр, пока тот не оборачивается поглядеть на восход, и по движению его плеч Трей признаёт в нем Кела.

Сидя в подлеске, Трей делается еще неподвижней. То, что Кел здесь участвует в мошенничестве против Рашборо, Трей не приходит в голову ни на миг. Она безоговорочно считает, что у его поступков, как и у ее, есть причины, и, скорее всего, они уважительные.

Тем не менее она сердится и сильно уязвлена. Келу хорошо известно, что она умеет держать рот на замке. Он знает — или должен знать, — что она не ребенок, которого надо оберегать от проделок взрослых. Что бы он там ни задумал, Кел должен был ей рассказать.

Она сует фотоаппарат под худи, чтобы приглушить его писк при включении. Затем подыскивает устойчивую точку на поваленном стволе и принимается подбирать настройки — как научил ее Кел. Небо светлеет. Сонни Макхью и Франси Ганнон, два самых завзятых рыбака, натягивают бродни и закатывают рукава рубашек.

Трей, стоя на одном колене, щурится поверх поваленного ствола и представляет себе, что видоискатель камеры — прицел здоровенного Келова ружья «хенри». Представляет, как убирает мужиков одного за другим, как Март валится на свою клюку, Десси Дугган подскакивает на собственном брюхе, как мячик, пока не остаются лишь двое: Кел, неподвижно стоящий среди всего этого, и ее отец, несущийся, как кролик, пока она прицеливается ему в спину.

Утро наполняется жизнью. На другом берегу колония мелких птиц на здоровенном дубе просыпается и верещит хором, шум реки встраивается в нарастающие утренние звуки. Свет уже достаточно ярок, можно снимать. Трей нажимает на «запись».

Март вытаскивает что-то из-за пазухи пиджака — большой пакет-струну. Все поспешно окружают Марта, чтобы поглядеть. Трей слышит смех Кона Макхью, короткое карканье изумленного восторга — как у мальчишки. Бобби Фини тянется потрогать пакет, но Март бьет его по руке. Март говорит, тыча пальцем в пакет и что-то объясняя. Трей старается сделать так, чтобы Кел в кадр не попадал, но тот стоит вплотную вместе с остальными и исключить его не получается.

Март отдает пакет Франси, и они с Сонни заходят в реку. Вода низко, приходится шагать широко, поток вихрится и плещется не выше колена. У Сонни длинная палка, ею он прощупывает дно вокруг себя, проверяет глубину. Оба наклоняются и шарят под водой. Затем загребают пригоршни из пакета. Сжатые кулаки погружаются под воду и возвращаются оттуда пустыми.

Март размахивает клюкой, дает указания. Джонни говорит, крутя головой, стоя с остальными, иногда все смеются, звук долетает до Трей грубым рокотом поверх шума реки. Трей держит камеру устойчиво. Один раз замечает, как Кел поднимает голову и оборачивается, всматривается. Трей замирает. Полсекунды ей кажется, что они с Келом встречаются взглядами, но его взгляд скользит дальше.

Вот Франси с Сонни выпрямляются и выбираются из реки, Трей укладывает камеру в чехол и осторожно отползает в кустах назад. Убравшись из поля зрения, она убегает, придерживая фотоаппарат у тела, чтоб не болтался. По дороге на гору делает уйму снимков каждой замечаемой птицы — на всякий случай.

Когда она добирается домой, Аланна с Лиамом во дворе пытаются научить Банджо ходить на задних лапах, ничего подобного Банджо делать не намерен. Трей заходит в дом, чтобы успеть спрятать камеру, пока никто не заметил. Затем отправляется искать завтрак.

Шила в кухне, гладит рубашки Джонни.

— Хлеба не осталось, — говорит она, не поднимая головы, когда появляется Трей.

В кухне уже жарко; солнце в окна льется на полную мощь, высвечивает заскорузлые руки Шилы в движении по голубому полю рубашки. В солнечном луче возносится пар от утюга.

Трей находит кукурузные хлопья и плошку.

— Где отец? — спрашивает.

— Ушел. Я думала, ты с ним.

— Не. Просто уходила.

— Эмер звонила, — говорит Шила. — Я ей рассказала.

Эмер — старшая. Несколько лет назад уехала в Дублин работать в какой-то лавке. Домой приезжает на Рождество. В промежутках Трей о ней думает редко.

— Рассказала ей что? — спрашивает она.

— Что твой папка вернулся. И про англичанина этого.

— Она приедет домой?

— Зачем?

Трей пожимает плечами, признавая резонность вопроса.

— Я решила было, что ты побудешь сколько-то у Лены Дунн, — говорит Шила.