— Что?
— Я подумала: может, она тоже той ночью была.
— Где?
— В нашем загородном доме.
— С чего ты взяла?
— Может, ее тоже тогда убили? Хотя вряд ли. Тогда ведь было бы два трупа, а так один…
От этих слов меня как будто пронзило с головы до ног ударом молнии. Из последних сил я попыталась не потерять самообладание и сухо произнесла:
— Вика, ты что несешь?
— Я сама понимаю, что говорю полнейшую чушь.
Наверно, у меня помутнение рассудка, но я ничего не могу с собой поделать. В голове полнейшая чушь.
В доме же еще Сашка был… А Сашка Юрке всю жизнь лучшим другом считался, и ко мне он всегда хорошо относился… Если бы он что-то знал, то ничего бы не стал от меня скрывать. Он знает, что я тоже имею право на правду. Ладно, не обращай внимания на тот бред, который я несу. Просто все как-то одновременно получилось.
— Что одновременно?
— Юру убили. Твоя подруга пропала.
— Вика, я думаю, что это никак не взаимосвязано.
— А как же сумка?
— Возможно, Галя была в доме незадолго до той роковой ночи и просто ее забыла.
Тряхнув головой, Вика села на стул и нервно заговорила:
— Люба, но ведь твоя Галина красивая девка. Ей же с мужиком роман завести — раз плюнуть. Зачем ей нужен был женатый мужик? Скажи, зачем ей понадобился мой Юрка? Чисто спортивный интерес, да? Ведь он же хороший семьянин. Он бы никогда из семьи не ушел. На что она надеялась?
Не став выслушивать те предположения, домыслы и упреки, которые мне и так были хорошо известны, я перебила Вику на полуслове и постаралась привести ее в чувство:
— Вика, хватит ворошить прошлое. Начинай жить настоящим. Не стоит слишком идеализировать своего мужа. В конце концов, в связи между мужчиной и женщиной виновата не только женщина. Я понимаю, что у тебя нет оснований мне доверять, но я знаю: они, пока работали вместе, не были любовниками.
Ты зря под суетилась, уволив Галю с работы. Она никогда не являлась твоей соперницей. Они были вместе всего один раз, за день до того, как произошла трагедия с твоим мужем.
— И все?
— Я тебя уверяю. Но не хочу много говорить на эту тему, стараться тебя переубедить. По себе знаю, как тяжело изменить мнение, если ты уже что-то вбила себе в голову. Ты вправе остаться на своей точке зрения.
Вика не стала ничего возражать. Она отвернулась и уставилась в одну точку.
— Вика, мне нужна твоя помощь, — заговорила я наконец о своем.
— Что? — Женщина повернулась, а в ее глазах плескалась растерянность.
— Александр приедет на твою выставку?
— Ты имеешь в виду Сашку? Юриного лучшего друга?
— Да.
— Он обязательно приедет. Он знает, что сегодня мне, как никогда, нужна поддержка близких людей.
А зачем он тебе?
— Организуй мне с ним встречу в этой комнате.
— Но он будет не один.
— А с кем?
— С женой.
Вика смотрела на меня таким взглядом, словно пыталась понять, что я задумала.
— Люба, сама посуди: человек приедет с женой.
Как я могу организовать тебе встречу? А куда я дену Татьяну?
— Возьми ее на себя. — В моем голосе не было даже и тени сомнения.
— Но я же буду с гостями.
— Вот пусть и Татьяна пообщается с другими гостями. Лишнее общение еще никому не помешало.
Вика, ты просто должна подойти к Саше, шепнуть ему на ухо, что у тебя есть к нему разговор, взять его за руку и привести в эту комнату. Я поговорю с ним всего несколько минут, и он пойдет обратно к гостям.
Немного помолчав. Вика сделала несколько шагов взад и вперед и, резко вдруг остановившись, еле слышно спросила:
— Люба, ты его любовница?
— С чего ты взяла? Если бы я была его любовницей, то уж, наверно, сама бы договорилась с ним о встрече, а не просила тебя.
— А может, вы поссорились?
— Мы не ссорились и не мирились.
— Странно.
— Ничего странного не нахожу. Тем более я скоро выхожу замуж. Я уже без пяти минут официальная жена.
— Поздравляю.
— Спасибо.
— Надеюсь, ты выходишь замуж не за Сашу? — В голосе Вики прозвучали язвительные нотки.
— Нет. Я нашла кандидатуру получше, — точно таким же язвительным голосом ответила я. — Женатый мужчина не по мне. Я не люблю подобных отношений.
— Что, есть горький опыт?
— Есть. Второй горький опыт мне не нужен. Я надеюсь, что буду счастлива в браке.
— Тогда я вообще ничего не пойму… Я подумала, что Галя была с Юркой, а ты с Сашей…
— Ты вообще не правильно все думаешь. Я бы хотела с Александром кое-что обсудить по бизнесу.
У меня есть интересные проекты и предложения, которые не могут его не заинтересовать.
— Тогда тебе лучше всего сделать это на работе.
Пойми: сейчас не тот момент. Такие вещи не решаются на подобных презентациях. Хочешь, я под каким-нибудь предлогом поеду вместе с тобой к нему в офис? Там у тебя будет возможность с ним поговорить…
— Вика, мне это нужно прямо сейчас. Для меня это самый подходящий момент. Другого такого не будет.
— Хорошо. Я устрою, — вздохнула Вика.
— Я надеюсь, тебя не сильно напрягает моя просьба?
— Не беспокойся. Она меня совершенно не напрягает. Меня как-то больше напрягает моя выставка и все, что с ней связано.
— Боишься?
— Нет. Просто у меня Юрку убили, а я выставку делаю. Нехорошо как-то. Люди шепчутся, осуждают.
Я хотела ее отменить, но меня друзья хором отговорили, ведь я к ней столько времени готовилась. А Юрка так неожиданно погиб… Уже все гости были на выставку приглашены. Мне до последнего казалось, что я не правильно делаю, что сейчас не время для выставки, не самый подходящий момент. Но меня все же уговорили ничего не отменять. Да я и сама поняла, что, если эта выставка не состоится сейчас, я ее уже никогда не сделаю. Меня интересует мнение только близких людей, а посторонние пусть говорят все, что им вздумается.
— Мне кажется, что ты все сделала верно.
— Я посвятила эту выставку своему мужу. Ты видела, что написано у входа?
— «Светлой памяти моего любимого мужа Юрия Константиновича.., от любящей и скорбящей жены… посвящается…» — процитировала я надпись, которая мне сразу бросилась в глаза при входе на выставку.
— Совершенно верно. И знаешь, с того самого момента, как я посвятила выставку своему мужу, мне стало намного легче. Я действительно почувствовала облегчение. Кстати, там, у входа, такая большая синяя картина. Самая первая справа. Посмотри на нее внимательно.
— А что там?
— Там изображен смерч, который уносит деревья вместе с корнями, булыжниками, кусками земли.
И среди этого страшного бедствия видны большие Юркины глаза, в которых нет ни ужаса, ни страха.
В них только печаль. Там жуткая катастрофа и Юркины глаза… Я рисовала эту картину задолго до Юркиной смерти. Рисовала, затем прятала как можно дальше и все никак не могла закончить. Я даже не думала выставлять ее на выставке. А тут, буквально прошлой ночью, на меня что-то нашло, и я закончила картину. Я повесила ее на самое видное место…
Взглянув на настенные часы немного рассеянно, Вика взялась за дверную ручку:
— Люба, мне пора встречать гостей. А ты можешь походить по залу. В самом конце зала стоят столы с едой и выпивкой, так что, если появится аппетит, можешь что-нибудь перекусить.
— Хорошо, но меня больше интересуют твои картины, чем столы с едой и выпивкой.
— Одно другому не мешает, — деловито произнесла Вика и вышла и комнаты.
Глава 15
Вика встречала гостей, а я с бокалом игристого напитка в руке принялась рассматривать висящие на стенах картины. Каждая из работ говорила о таланте Виктории как художницы и прозорливости как женщины. Я поняла, что она необыкновенно прорицательно видит внутренний мир человека и может удивительно точно перенести свое открытие на холст, оживающий сразу, как только его коснулась умелая кисть художницы.
В один из моментов я увидела в зале тщательно выбритого, посвежевшего и стильно одетого Александра, идущего под руку со своей миловидной супругой. Заметив меня, он поднял на меня рассеянный взгляд и уставился так, будто видел меня в первый раз в жизни и не знал, кто я такая.
Наигранно улыбнувшись, я пошла прямо ему навстречу и театрально распахнула ему свои объятия:
— Александр Игоревич, дорогой! Чертовски рада тебя видеть! Сколько лет, сколько зим!
Раскрасневшийся Александр попробовал улыбнуться, но вместо этого у него получился какой-то нервный оскал, но все же он вынужден был освободиться от крепкой руки своей жены и даже поцеловал меня в щеку:
— Любовь Ивановна! Действительно, давно не виделись. Хорошо выглядишь.
Александр назвал первое отчество, которое пришло ему в голову, а в отместку за это мне захотелось еще больше загнать его в тупиковую ситуацию, чтобы он надолго запомнил, что не следовало ему от меня скрываться. А потому продолжила громогласно:
— Александр Игоревич, что-то ты совсем состарился. Наверно, слишком много работаешь и мало отдыхаешь. Даже отчество мое запамятовал. Я же не Ивановна, а Петровна.
