Против 32 батальонов и 98 орудий I Сибирского корпуса 2-я японская армия имела 48 батальонов, 3-й, 4-й и 5-й полки дивизионной, 13-й, 14-й и 15-й полки армейской артиллерии, всего 216 орудий, то есть по количеству орудий превосходила I Сибирский корпус почти в 2,5 раза.
За два дня боев под Вафангоу русские потеряли 131 офицера, 3577 нижних чинов убитыми и ранеными и 21 орудие. Потери японцев — 35 офицеров и 1137 нижних чинов.
После боя под Вафангоу 2-я японская армия, медленно продвигаясь на север вдоль железной дороги, 8 июня заняла Сеньючен. В целях обеспечения дальнейшего наступления 2-й армии в общем направлении на Хайчен и Ляоян 11 июня перешла в наступление 1-я японская армия генерала Куроки, а 13 июня — Дагушаньская группа. (Несколько позже эта группа была реорганизована в 4-ю армию под командованием генерала Нодзу.) При этом 1-я армия потеснила войска Восточного отряда, овладела важнейшими Модулинским, Феншуйлинским и другими перевалами Феншуйлинского хребта, в результате чего передовые ее части вышли в район Сихеяна.
Дагушаньская группа оттеснила отряд генерала Левестама к Симучену и, овладев Далинским перевалом, подошла к Янзелинскому перевалу.
Пользуясь успехом 1-й армии и Дагушаньской группы, 26 июня перешла в наступление 2-я японская армия, и вскоре она заняла Гайчжоу. I Сибирский корпус, не принимая боя, отступил к станции Дашичао, так как именно здесь планировалось дать очередной бой.
В результате июньских боев к началу июля Маньчжурская армия имела следующую группировку: на правом фланге, южнее Дашичао, на пути наступления 2-й японской армии находились I и IV Сибирские корпуса, общей численностью 42 тысячи человек (48 батальонов) и 106 орудий. Для удобства управления корпуса были сведены в Южную группу под общим командованием командира IV корпуса генерала Зарубаева. Правый фланг группы прикрывался тремя батальонами, расположенными в районе Инкоу, и Ляохэйским отрядом, а левый — конным отрядом генерала Мищенко, действовавшим в направлении Чипонлинского перевала.
Против Дагушаньской группы в районе Симучена развернулся II Сибирский корпус, общей численностью 24 тысячи человек (28 батальонов) с 72 орудиями, под командованием генерала Засулича (бывшего начальника Восточного отряда).
На левом крыле Маньчжурской армии, то есть против 1-й японской армии, действовал Восточный отряд в составе 25 тысяч человек (32 батальона) с 84 орудиями, под командованием генерала Келлера. За левым флангом Восточного отряда, прикрывая пути на Ляоян и Мукден, действовали отряды Гершельмана, Любавина и далее, северо-восточнее Цзянчан отряд Мадритова. В районе Ляояна сосредотачивался X армейский корпус. Сюда же начали прибывать передовые части XVII армейского корпуса.
К началу июля Маньчжурская армия располагала боевой силой в 155 батальонов с 483 орудиями против 115 батальонов с 414 орудиями противника, то есть Маньчжурская армия имела уже значительное превосходство в силах и средствах.
Однако Куропаткин преувеличивал силы противника почти в два раза и на этом основании считал неизбежным дальнейший отход Маньчжурской армии. Наместник же Алексеев был за решительные действия Южной группы в общем направлении на Порт-Артур. Однако активным наступательным действиям Южной группы, по его мнению, должно было предшествовать наступление Восточного отряда с задачей отбросить 1-ю японскую армию и этим устранить угрозу ее выхода на глубокие тылы Маньчжурской армии. В отношении Южной группы Алексеев считал, что она может оставить Дашичао лишь под давлением превосходящих сил противника.
За основу был принят план Алексеева. По этому плану, первым должен был наступать Восточный отряд. Но наступление это не состоялось, так как японское командование через своих шпионов узнало о плане русских и 10 июля само начало наступление силами 2-й армии генерала Оку против Южной группы войск русских.
Так начался бой при Дашичао, который получил весьма противоречивую оценку как его участников, так и позднейших историков. Так, историк-эмигрант А.А. Керсновский писал: «Против всей армии Оку мы ввели только 18 батальонов, несмотря на то что могли бы ввести равные силы (по 40 000). Но и эти силы отразили японцев, причем особенно лихо действовал Барнаульский полк. Наша артиллерия работала блестяще — и 122 орудия вырвали господство над полем сражения у 256 японских. Наши потери — 37 офицеров, 782 нижних чина, у японцев выбыли 60 офицеров и свыше 1100 нижних чинов. Тем болезненнее поразил войска, уже было почувствовавшие свое превосходство над неприятелем, приказ Куропаткина отступать…»[53]
В не менее восторженном тоне составлено и донесение от 13 июля генерала Зарубаева генералу Куропаткину: «По долгу службы свидетельствую о выдающейся стойкости войск 1-го и 4-го корпусов в этом тяжелом 15-часовом бою; в особенности выразилась несокрушимая стойкость сибирских полков, на которые обрушился главный удар японцев. Ни одна пядь на позициях не была уступлена, несмотря на огромное численное превосходство [неприятеля] и повторные атаки на центр, где дело 4 раза доходило до штыкового боя, которого японцы не выдерживали…
Все батареи обоих корпусов, работавшие под непрерывным огнем в продолжение 15,5 часа, стоят выше всякой похвалы.
Потери японцев цифрой выразить не могу, но смело докладываю, что они были значительнее наших.
По окончании боя выяснилось, что против 18 батальонов 4-го корпуса действовало не менее 2 японских дивизий и подавляющее количество батарей. В общем резерве обоих корпусов оставалось всего 3 батальона красноярцев и 3 батальона 36-го стрелкового полка с одной батареей. Общая длина позиции обоих корпусов была 16 верст. При таких условиях я не признал возможным принять бой на следующий день и решил отойти на Хайчен»[54].
Несколько иначе оценил ситуацию наместник Алексеев в донесении от 17 июля Николаю II: «…я не могу не прийти к заключению, что отступление наших двух корпусов не вызывалось ни превосходством сил неприятеля, ни его действиями.
10 июля японцы вели наступление полутора дивизиями на 1-й корпус и всего одной дивизией на 4-й. Наступление не отличалось настойчивостью и не перешло в атаку. 11 июля неприятель хотя и настойчиво атаковал наш центр двумя дивизиями, но был с успехом отбит войсками 4-го корпуса, а против 1-го корпуса ограничился одной канонадой. Что касается артиллерийского боя, то здесь мы в первый раз не уступили японцам и, по-видимому, имели даже некоторый перевес. Таким образом, ход боя не вызывал необходимости отхода, а для противодействия наступлению неприятеля со стороны Далинского и Пханлинского перевалов, которое велось, по-видимому, лишь демонстративно, оставались еще весь 2-й корпус у Симучена и бригада 35-й дивизии у Хайчена.
Между тем такое оставление наших позиций у Дашичао дало японцам право считать это своим большим успехом и лишило нас важного в политическом и экономическом отношении порта Инкоу. Генерал Зарубаев начал отступление по своей инициативе, в силу общих указаний, данных ему командующим армией»[55].
В разных источниках приводятся и разные потери в бою под Дашичао. В «Русско-японской войне 1904–1905 гг.» (С.-Петербург, 1910 г., т. 3) говорится о потери убитыми и ранеными 1050 человек у русских и 1189 человек у японцев. Керсновский оценил наши потери в 37 офицеров и 782 нижних чина, а японские — в 60 офицеров и 1100 нижних чинов.
Маршал Ойяма
18 июля 1904 г. прибывший в Маньчжурию маршал Ойяма[56] перешел в наступление силами 4-й (генерал Нодзу) и 1-й (генерал Куроки) армий. При Кангуалине 4-я армия потеснила отряд Засулича, а в бою на Янзелинском перевале с армией Куроки потерпел поражение русский Восточный отряд и был убит его начальник, граф Ф.Э. Келлер. Вся тяжесть боя при Кангуалине пала на Козловский и Воронежский полки. Из 24 батальонов было введено лишь семь, из десяти батарей — лишь две, «за неимением позиций» для остальных. Русские потеряли 60 офицеров, 1611 нижних чинов и шесть орудий. Японцы потеряли 35 офицеров и 822 нижних чина. Характерна инструкция Куропаткина Засуличу: «Задерживаться на каждом шагу, но все же без упорства». На Янзелинском перевале русские потеряли до 1800 человек убитыми и ранеными, 150 человек пленными и два орудия. Японцы потеряли 40 офицеров и 906 нижних чинов.
Несколько слов хочется сказать о Федоре Эдуардовиче Келлере, которого позже объявили «героем Русско-японской войны». Его карьера представляется типичной для русского командира корпуса. Родился Келлер в 1850 г. и по окончании Пажеского корпуса выпущен в 1868 г. в корнеты кавалергардского полка. В 1876 г. он вступил добровольцем в Сербскую армию, где получил чин подполковника. Позже Келлер стал штабным офицером для поручений при штабе XI Русского армейского корпуса. После 1878 г. Федор Эдуардович был и дипломатом, и штабистом, но более батальона никогда ничем не командовал. С 1893-го по 1899 год он был директором Пажеского корпуса. За заслуги в управлении пажами в 1899 г. Николай II пожаловал Келлера генерал-лейтенантом и назначил екатеринославским губернатором. В марте 1904 г. бравый генерал-губернатор изъявил желание поохотиться на «макак». По прибытии в Маньчжурию Келлер был назначен командиром II Сибирского корпуса, а затем, после смещения генерала Засулича, стал начальником Восточного отряда. 18 июля Келлер выехал верхом на передовую позицию и был поражен 36 шрапнельными пулями.
