Читаем без скачивания Путеводитель по Библии - Айзек Азимов

Числ., 20: 22. И отправились сыны Израилевы из Кадеса, и пришло все общество к горе Ор.

Гора Ор нередко отождествляется с самым высоким пиком горной гряды Сеира. На вершине этой горы умер и был похоронен Аарон. Считается, что это произошло на горной вершине в Аравии, которая сейчас называется Джебел-Харун («гора Аарона»).

Несколько далее в Книге Чисел сообщаются подробности о смерти Аарона:

Числ., 33: 38–39. И… Аарон… умер там в сороковой год по исшествии сынов Израилевых из земли Египетской… Аарон был ста двадцати трех лет, когда умер на горе Ор.

Если Исход начался в 1211 г. до н. э., то Аарон умер в 1171 г. До н. э. Эта дата должна быть также годом смерти Моисея и годом вторжения в Ханаан. События теперь следуют быстро одно за другим (хотя Библия продолжает прерывать их долгими речами Моисея и прочим).

Если учесть возраст, до которого дожил Аарон, то родиться он должен был в 1294 г. до н. э., а Моисей, который был младше его на три года, — в 1291 г. до н. э. (последняя дата представляет интерес, поскольку она фактически совпадает с началом правления Рамсеса II, «фараона Исхода»).

Медный змей

Похоронив Аарона, сыны Израилевы продолжили свой путь к Ханаану, обходя с юга земли Эдома до верхней оконечности залива Акаба, а затем опять повернув к северу. Здесь произошло событие, которое получило развитие в более поздних преданиях. Появилось множество змей, которые стали нападать на людей и жалить их.

Числ., 21: 9. И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив.

Это пример «симпатической магии» — веры в то, что подобное воздействует на подобное, — распространенной среди примитивных народов. (Наиболее типичный пример — магия вуду с ее убеждением, что человеку можно нанести вред, если протыкать его изображение.)

Использование змея, как оно описано в этом стихе, почти сходно с принципами древней медицины, следующей правилу: «используй шерсть собаки, укусившей тебя».

В религиозных ритуалах (которые могут проводиться как с добрыми, так и со злыми намерениями) змея — особо важное животное. Тот факт, что она вползает тихо и незаметно и ее укус так внезапен и смертоносен, сделал змею символом коварства и зла. Именно в этом обличье коварного зла предстает змей в рассказе о райском саде Эдема:

Быт., 3: 1. Змей был хитрее всех зверей полевых…

Если существует нечто опасное и злое, чего следует бояться, то с ним лучше обращаться хорошо и стараться умилостивить его. Поэтому змею следует почитать, даже если она внушает ужас.

Кроме того, змея считается символом бессмертия — из-за ее способности «обновляться», сбрасывая кожу. Любой первобытный человек, наблюдая, как змея сбрасывает старую потускневшую кожу и предстает в новом ярком обличье, вполне мог решить, что она омолодилась.

В легенде о Гильгамеше, когда герой наконец получает растение, дающее вечную жизнь, его крадет змея, которая после этого обретает бессмертие. (В райском саду именно змей украл бессмертие у Адама и Евы, но бессмертным не стал, а был проклят Богом.)

Бессмертный змей, победа над смертью могли считаться тесно связанными с медициной, которая стремится если не победить смерть, то хотя бы отсрочить ее. Асклепию, греческому богу медицины, принадлежали священные змеи, и даже в наше время у военно-медицинской службы армии США знаком отличия является кадуцей — жезл Асклепия, вокруг которого обвились две змеи.

У израильтян более поздних времен, когда яхвизм стал жестче и бескомпромиссней, медный змей начал вызывать все более резкое неодобрение. Не помогло и то, что он был связан с Моисеем[38].

Конец культу медного змея наступил во время правления иудейского царя Езекии, приблизительно спустя пять веков после Исхода:

4 Цар., 18: 4. Он [Езекия]…истребил медного змея, которого сделал Моисей, — потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему и называли его Нехуштан.

«Нехуштан» обычно переводится как «кусок меди». В Библии короля Якова окончание этого стиха довольно впечатляющее: когда Езекия уничтожил змея, он столкнулся с презрительным отношением народа к этому змею, уже не представляющему ритуальной ценности: о нем говорили всего-навсего как о куске меди.

Однако слово «Нехуштан» связано не только с еврейским словом, означающим «медь», но и со словом «змея». В нем могло и не содержаться какого-либо презрительного оттенка. Так в Исправленном стандартном переводе стих 4 Цар., 18: 4 заканчивается просто словами: «называли его Нехуштан».

Сигон

Но, даже двинувшись в обход Эдома, израильтяне не избежали трудностей. К востоку от Ханаана лежали два царства: Моав и Аммон. Моав находился южнее, на восточном побережье Мертвого моря, а Аммон — севернее, к востоку от реки Иордан.

Израильтяне считали моавитян и аммонитян еврейским народом, потомками Фарры по линии Лота. Поэтому (согласно интерпретации авторов Библии) они, как и Эдом, были защищены от нападения израильтян. Моавитяне и аммонитяне, по-видимому, обосновались у границ Ханаана за полтора века до появления здесь сынов Израилевых, еще во времена Эхнатона.

Однако именно перед приходом израильтян этим царствам — в особенности Моаву — пришлось пережить еще одно нападение.

Числ., 21: 26. …Сигон, царь Аморрейский… воевал с прежним царем Моавитским, и взял из руки его всю землю его до Арнона.

Семью веками ранее амореи были могущественным народом, владевшим большей частью Плодородного Полумесяца. Они пришли к упадку еще перед натиском хеттов и египтян и теперь либо находились в подчинении, либо местами сохраняли ненадежную власть над своими мелкими княжествами. Во времена Исхода в Ханаане, вероятно, существовали владения амореев и Сигон мог быть правителем одного из них. Его вторжение в Моав могло явиться последним успешным военным действием хананеев против беспощадного наступления различных еврейских племен.

До нападения Сигона моавитяне владели территорией вплоть до реки Иавок, которая представлена в этой главе как южная граница между Аммоном и царством Сигона. Поэтому завоеванная Сигоном земля простиралась вниз от Иавока до Арнона.

Арнон — это небольшая река, текущая на запад и впадающая в Мертвое море почти в центре восточного побережья. В более поздние библейские времена она оставалась северной границей Моава. Сейчас ее называют Вади-Моджиб, и «Моджиб» — это явный отголосок «Моава».

Хамос

В главе 21-й при кратком описании победы Сигона над Моавом говорится:

Числ., 21: 29. Горе тебе, Моав! погиб ты, народ Хамоса!..

Хамос был языческим божеством Моава, и в те времена широко распространенного почитания местных богов было естественным говорить о Моаве как о «народе Хамоса».

Единого Бога тогда признавали лишь немногие. Обычно же считалось, что у каждого кусочка земли есть свой собственный бог и именно эта земля дает ему его божественную силу. Считалось даже, что бог связан с своей землей, и если куда-то уезжаешь, то нужно поклоняться богу чужой земли, если не взял с собой собственного. Так, когда Рахиль покинула дом своего отца Лавана, она забрала с собой его идолов:

Быт., 31: 19. …Рахиль похитила идолов, которые были у отца ее.

Лаван расстроился из-за этого больше, чем оттого, что Иаков увел у него дочерей и забрал все свое богатство и свой скот:

Быт., 31: 30. …пусть бы ты ушел… зачем ты украл богов моих?

И когда евреи несли ковчег завета, странствуя по пустыне, считалось, что они несут с собой своего Бога. Иначе им приходилось бы всякий раз возвращаться на Синай, чтобы общаться с ним.

Для религиозного мышления того времени было нехарактерно заведомо враждебное отношение к другим племенным божествам — кроме периодов войны, когда враги взывали к помощи своих богов, чтобы уничтожить противника.

Однако в более поздние времена, когда среди евреев возросло осознание Яхве как единого бога и углубилось понимание того, что Бог един — не только для иудеев, но и для всего мира, — отношение к богам других племен стало более нетерпимым. Боги Других народов были не только потенциальными врагами, они вообще считались не богами, а, самое большее, демонами, заставлявшими невежественных нечестивцев поклоняться им.

Поэтому, когда о Хамосе заходит речь в более поздних книгах Библии, о нем упоминается как о чем-то позорном:

Есевон

Конфликт между Сигоном и Моавом стал удобным случаем для израильтян. Если, согласно Библии, моавитяне и аммонитяне были родственными им племенами, то Сигон не был евреем, и на него можно было напасть. Или, если посмотреть на это более реалистично, Моав и Аммон были крепкими царствами с хорошо укрепленными границами, и их трудно было атаковать.