Читаем без скачивания КСАПА ХУЛИГАНКА - Павел Шумил

Спрашиваю у пробегающей мимо степнячки, где остальные. Речь ее понимаю плохо, но жест в сторону реки ясен без слов. Искупаться с утра - это здорово! Целый год не купался. У нас за перевалом вода такая холодная, что даже думать об этом не хочется.

На берегу целое столпотворение. И мальчишки, и девчонки, и взрослые бабы. Все голышом. Охотников, правда, нет. Хочу уйти, но мне машут руками. В том числе, Ксапа и Жамах. Если Жамах машет, значит, можно не стесняться. Как у нас в туалете. Скидываю одежки и лезу в воду. С непривычки вода такая холодная! Но на меня столько глаз смотрит... Мужественно плюхаюсь и гребу в полную силу к другому берегу. Потом - назад. Здорово!

Бабы на берегу затевают борьбу. Не всерьез, а так, ради интереса. Заборотая выходит из круга и вместо нее в круг вступает новая. А шуму-то!

Я натягиваю штаны и тоже присоединяюсь к зрителям. Тяжелый год у Чубаров выдался. Тощие все, ребра считать можно. Все голышом, только мои бабы в трусиках. Почему-то Ксапа очень ими дорожит. Вот даже Жамах приучила.

Вскоре очередь доходит до Жамах. Хорошо она борется. Всех предыдущих баб я бы заборол без труда. А ее... Не знаю, кто кого на траву бы уложил. Охотница! Жамах заборола троих и хочет втянуть в круг Ксапу. Ксапа отнекивается, а Жамах ее за руку тянет. Вспомнил я, как она Мудреныша через себя кидала. Нужен нам скандал с местными?

- Ксапа, не смей озоровать! - строго прикрикиваю я. - Мы здесь гости.

- Да мы же просто дурачимся, - принимается уговаривать меня Жамах. - народ веселим. - И своим переводит. Как все зашумели! И все - на меня. В общем, приходится разрешить. Но на траве Ксапа отказывается бороться. Ведет всех на берег, на мягкий рыхлый песок.

И, конечно, кидает Жамах через себя. После второго броска Жамах просит медленно показать, как это делается. Ксапа показывает. Даже придерживает Жамах за руку, когда та через нее падает. Тут опять все шумят. Мол, так нельзя. Ну, Ксапа по-другому Жамах опрокидывает. Не через себя, а как-то под себя. Тут публика затихает. А Жамах просит медленно повторить. Ксапа повторяет. Вперед шагает, ногу за спиной Жамах ставит, Жамах на спину и падает. А Ксапа ее придерживает чуть-чуть. И вот она снова сверху.

- Скажи, у вас все так бороться умеют? - изумляется Жамах, садясь на песок.

- Нет, что ты. Только те, кто обучиться захотел.

- Тебя же никто забороть не сможет!

- Мудреныш смог. Я против него что суслик против медведя.

Жамах своим переводит. Слышатся ахи и охи. И только бабы собираются обучиться чужим приемам, прибегает Эдик, младший медик.

- Жамах Тибетовна, объясните вы своему брату, что руку пока нельзя напрягать. Он же всю нашу работу поломает!

Жамах произносит что-то непонятное и устремляется за белым халатом. Мы, всей толпой, следом. Оказывается, Кочупа ломает сухие сучья для костра. Причем, обеими руками ломает! Врач объясняет, что руку еще целый месяц нельзя напрягать. И купаться нельзя. Можно делать только самую легкую работу. Кость не может срастись за одну ночь. И на охоту ходить нельзя. Никак нельзя!!!

Кочупа жутко огорчается.

Я слушаю, что говорит врач, как переводит Жамах, и впитываю чужие слова. А также вспоминаю забытые - с тех времен, когда Жамах нашему языку училась. Еще неделя - и смогу свободно на их языке говорить, если здесь останусь.

- Клык, ты Серого не видел? В машине его нет, - дергает меня за рукав встревоженная Ксапа.

- Нет... - достаю из кармана рацию и жму на восьмой канал. - Сергей, ты где?

- Дай поспать усталому человеку, - откликается рация. Смотрим с Ксапой на экранчик, куда показывает пеленг. А показывает он на крайний вам. Ксапа успокаивается.

- Завтрак проспишь, голодным останешься.

Из рации доносится недовольное бурчание, потом из вама высовывается сонная, лохматая голова нашего пилота. Осмотревшись, он вылезает весь и трусит к ближайшим кустикам. За ним из вама выходит такая же сонная и взлохмаченная степнячка. Ксапа мрачнеет, отзывает в сторону Жамах и вполголоса что-то объясняет.

- Не бери в голову, - откликается Жамах. - Эта девка - три полоски по-вашему. Мы степнячек послали вашим мужчинам постель согревать. Вы же тоже к чудикам вдов посылали.

- Так он что, с рабыней... Ну, я ему задам!

- Это я ей задам, если она Сергею не понравилась.

- Жамах, ты не понимаешь! У нас так не принято.

- Мы сейчас у нас. Смотри, - толкает подругу локтем в бок.

Обнимая степнячку за талию, Сергей ведет ее к речке.

- Ксап, ты о другом подумай. Если Сергей захочет ее себе оставить, что будет? - спрашивает Жамах.

- А... что?

- Ну, можно хозяину девки взамен тушу быка отдать. Или лося. Или двух оленей. А можно по-мужски, на кулаках решить, чья девка.

- На кулаках отпадает. Если с ним что случится, кто вертолет поведет?

Я решаю, что Сергея надо предупредить. Он уже зашел по колено в речку и весело брызгается со степнячкой.

- Сергей, у тебя с этой девкой серьезно? - спрашиваю я по-русски.

- Думаю, нет. Она сама меня в вам затащила, под одеяло ко мне залезла.

- Что ей бабы приказали, то она и сделала. Ты хочешь ее себе оставить?

- Это как?

- Ну, с ее хозяином драться будешь?

- Нельзя мне здесь ни с кем драться. Вылечу отсюда с волчьим билетом. Только в случае самообороны, - мрачнеет Сергей и оглядывается на девку. Та понимает, что разговор о ней, тревожится, прикрывается ладошками снизу. Симпатичная на мордашку, но мелковата, если с нашими девками сравнивать. Все степнячки мелковаты. - Клык, так она рабыня?

- Не знаю я этого вашего слова. Ксапа тоже ее так называет. А Жамах обещает побить, если тебе ночью не угодила. Ты скажи ей, что девка тебе понравилась. Нехорошо, если из-за нас кого-то бить будут.

- Подожди, Клык, я могу ее у чубаров выкупить? Ну, на ножи, на зажигалки. Что тут еще ценится?

- С Жамах поговори. Все-таки, хочешь себе оставить?

- Нет, просто выкупить и домой отвезти, к степнякам.

Я хмыкаю. Чудики - они чудики и есть. Но тут нас зовут к костру.

После еды начинаются переговоры. Мудреныш подробно объясняет, где чьи земли. И берет с Чубаров слово, что с Заречными они воевать не будут. И женщин у Заречных уводить не будут.

- А как быть со Степняками? - спрашивает подруга Жамах. Та, которая с животом.

- Если встретите их на этой стороне реки, значит, они охотятся на нашей земле. Мы им этого не разрешали. Прогоните их. Если встретите на том берегу, значит, они на земле Заречных. Но и вы на земле Заречных. Не нам судить, как тут поступать. Но Заречные хотят подружиться со Степняками.

Затем Чубары рассказывают, что с севера их вытесняют бесчисленные народы. А народы те идут за зверем, который уходит на юг и на восход Солнца.

Тут Ксапа сцепляется с Платоном. Ксапа говорит, что ледник наступает, Платон - что, наоборот, отступает. Из-за потепления и осадков весь сложившийся биоценоз рушится. Лет через пятьсот - тысячу сложится новый, а пока - издержки переходного периода. Ксапа утверждает, что сорок тысяч лет назад не было ледника, который мог бы отступать. На что Платон замечает, что ледника, который мог бы наступать, тоже не было. Но амеры с австралийцами курочат далекое прошлое, и возможен эффект бабочки.

Когда чудики со мной говорят, я все понимаю. Но когда между собой... Словно на другом языке. Ничего, вечером объяснит. У нас это называется "допрос третьей степени".

- Мы не можем ждать тысячу лет! - возмущается Ксапа.

- В принципе, можно перекинуть часть племен за горный хребет, - предлагает Платон. - Территории там большие, ледник уже отступил, а людей мы пока не встречали.

Жамах торопливо переводит. Женщины-чубарки слушают внимательно и молча.

- Но переселение целого племени без санкции комитета по надзору...

- Да, Медведев на это не пойдет, - соглашается Платон.

- А если не убрать этих пассионариев, Степняки опять попадают между Заречными и мигрантами как в тиски. Это просто геноцид!

- Оксана, меня убеждать не надо. Я целиком на вашей стороне.

- Мне надо, чтоб вы убедили Медведева раскрыться перед надзорщиками. Спасение целого народа - это же гуманитарная акция!

- О чем они? - шепотом спрашивает меня Жамах.

- Думают, как спасти твой народ. И Сепняков. И Заречных.

- Зачем нас спасать? Мы и так неплохо живем.

- То-то я смотрю, у всех ребра выпирают. А зимой что будет?

Жамах хочет возразить, но окидывает своих подруг оценивающим взглядом и прикусывает губу.

Провожают нас всем обществом. Убеждали Жамах остаться, но она отговорилась тем, что в моем ваме остался ее сын. И вообще, она теперь женщина семейная.

Врачи говорят, что через неделю навестят Кочупу, посмотрят, как его рука.

Неожиданно вперед выходит один из охотников, прилетевших с нами на вертолете. Подзывает степнячку, с которой провел ночь Сергей, берет покрепче за волосы на затылке.

- Женщины сказали, тебе понравилась моя девка. Возьми ее себе, - и толкает степнячку под ноги Сергею. Девка, я бы сказал, очень охотно перекатывается по земле и садится у ноги Сергея. Поворачивает к нам испуганную и одновременно довольную физиономию и обеими руками обхватывает ногу Сергея.