— За голову Стрелка бургомистр славного града Дрездена объявляет награду в двести гульденов, каковую голову можно доставить в магистрат вместе с самим Стрелком, а також де отделённую от тела… Так что вы, ваше баронство, значить, того, можете награду получить. Деньги немалые, — завистливо вздохнул он.
— Моя кровь, любезный, тоже не пфенниг стоит, — надменно сказал Вольфгер. — К бургомистру я съезжу. А теперь, ну-ка, скажи, как проехать к постоялому двору «Золотой лев»?
— Значить, так, ваша милость, — начал объяснять десятник, — поедете до развилки, там ещё, изволите ли видеть, дом с флюгерком в виде этакого петуха на крыше, потом свернёте налево, проедете один квартал, потом…
— Стой! — оборвал его Вольфгер, — дашь мне человека, пусть проведёт, — и кинул десятнику гульдинер.[28]
— Брунс!!! — заорал десятник, поймав монету на лету, — проведёшь господ! Эй, придурок, а ну, оставь алебарду и шлем, зачем они тебе в городе? Да шевелись ты, скотина!
Дрезден был сравнительно небольшим городом, и расположение домов и улиц в нём Вольфгер помнил хорошо, но ему хотелось обставить своё прибытие как можно более пышно. Бежавший впереди всадников кнехт, пыхтящий и погромыхивающий кирасой, привлекал внимание охочих до зрелищ горожан. У ворот постоялого двора Вольфгер одарил истекающего потом солдата ещё одной серебряной монетой, чем вызвал водопад хриплых и несуразных благословлений, отпустил проводника и въехал во двор.
Фахверковое[29]здание постоялого двора было совершенно таким, каким его запомнил Вольфгер в свой последний приезд в Дрезден. Первый этаж был сложен из грубо отёсанных каменных глыб, а второй и третий этажи были глинобитными с деревянными балками. Над входом красовалась вывеска, изображавшая по замыслу хозяев заведения золотого льва. Но, поскольку художник настоящего льва представлял себе весьма приблизительно, животное на вывеске было похоже на крупного кота, который, похоже и послужил натурщиком. Вольфгер усмехнулся.
Навстречу ему уже бежал хозяин, на ходу стаскивая с головы поварской колпак.
Вскоре все были устроены. Вольфгер, Алаэтэль, отец Иона и Ута получили по отдельной комнате, заняв половину второго этажа, а Карл, как обычно, отказался от комнаты в господской части дома и ушёл к слугам.
Разобрав вещи и кое-как умывшись одной рукой, он спустился в общий зал, чтобы поужинать. Вскоре к нему присоединились Ута, которая привела с собой эльфийку, и монах.
— Это заведение раньше славилось своей кухней, — сказал Вольфгер, когда все расселись, — тут можно было славно пообедать или поужинать. Вон, бежит хозяин, решайте, кто и что будет заказывать. Я предлагаю молочного поросёнка.
Тут до Вольфгера дошло, что эльфийка, возможно, соскучилась по своей еде — каким-нибудь овощам или фруктам.
— Госпожа Алаэтэль, — спросил он, — а чего бы хотела ты?
— Это есть безразлично, — пожала плечами девушка. — Ты думаешь, эльфы питаются одними фруктами и пьют цветочный нектар? — Она засмеялась. — Мы едим, в общем, то же, что и вы, люди, ты же мог видеть это по пути. Домашних животных мы не разводим, но эльфы любят охоту, так же как и ваши мужчины, поэтому на наших столах не переводится дичь.
— Тогда, значит, молочный поросёнок, — сказал Вольфгер хозяину, — свежий хлеб, тушёные овощи. Насчёт вина и пива решай сам, выбери, что получше. Потом подашь сладости.
Хозяин подобострастно кивнул и убежал на кухню — отдавать распоряжения.
Дождавшись, пока он отойдёт подальше, отец Иона сказал:
— Ну, вот, мы и достигли цели нашего путешествия, что будем делать дальше?
Монах выглядел неважно — вид усталый, под глазами набрякли мешки, руки, лежавшие на натёртой воском столешнице, мелко дрожали.
— Завтра я подам в канцелярию архиепископа прошение об аудиенции, и будем сидеть, ждать ответа, — сказал Вольфгер. — Церковная машина работает небыстро, так что тебе, святой отец, придётся запастись терпением.
— Сколько же придётся ждать?
— Если архиепископ в Дрездене, пару седмиц, не меньше, а если он в отъезде, и не знаю, сколько. В любом случае, быстро к нему мы не попадём, желающих увидеть представителя римской курии в Саксонии хоть отбавляй, а принимает он в день человека по два-три, — ответил Вольфгер. — У меня в Дрездене есть ещё кое-какие дела, а вы можете заниматься чем хотите.
Ута, Алаэтэль, у вас какие планы?
— Здесь есть хорошие купальни? — спросила Ута.
— Есть, но по городу без охраны не ходите, всякое может случиться. Завтра я найму вам паланкин, и берите с собой для охраны Карла. Или окажите мне честь и позвольте сопровождать вас.
Эльфийка улыбнулась и кивнула.
— У нас есть ещё одно дело, — сказал ей Вольфгер, — надо попытаться найти знающего мага, который смог бы вернуть тебя в страну эльфов. Но это непросто, потому что в нашем мире за чародейство можно угодить на костёр.
— Вряд ли у вас найдётся такой маг, — покачала головой Алаэтэль, — в наших хрониках не сохранилось сведений о том, что хотя бы один человек проник из вашего мира в наш…
— А какой он, ваш мир? — спросила Ута.
— Наш мир? — мечтательно переспросила эльфийка. — Наш мир есть очень похож на ваш, такие же леса, реки, горы. Однако мы не строим городов, не сбрасываем нечистоты в реки и не устраиваем свалок в лесах. И воздух у нас гораздо чище, а птицы поют красивее…
— Скажи, госпожа, — обратился к эльфийке монах, — а… а вы смертны?
— Да, — ответила Алаэтэль — всё живое смертно, и мы тоже уходим в небытие, но наш век куда дольше человеческого. И мы не убиваем друг друга.
— А кто же правит страной эльфов? — спросил Вольфгер.
— Совет мудрейших. В него входят самые сильные маги из народа эльфов. Нашим миром правит магия, магией пропитано всё. Мы мало работаем руками, потому что привыкли созидать с помощью магии, но, увы, в вашем мире она бессильна. Попав к вам, я потеряла большую часть своих сил, остались… крошки.
— Крохи… — тихо поправила эльфийку Ута.
— Да, крохи, благодарю, фройляйн, мой немецкий язык не есть совершенен, кивнула Алаэтэль. — Не знаю, вернутся ли мои силы ко мне, когда я вернусь домой, если, конечно, вернусь. Ваш мир потихоньку отравливает меня, я чувствую это…
За столом повисло неловкое молчание, которое прервал Вольфгер:
— А вот и хозяин, он несёт нам хлеб, вино и мясо. Давайте на время забудем о заботах и поедим так, как не ели уже много дней — за чистым столом, на тарелках, никуда не торопясь и не опасаясь, что в тарелку нальётся дождевая вода или упадёт гусеница с листа!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
