время.
А Карлсона так и не нашли. Одно только радует, ― он обещал вернуться. А пока оказали ему высшую честь: изобразили его на деньгах.
Получают люди жалование ― привет Карлсону!
Берут люди кредит в банке ― привет Карлсону!
Расплачиваются по долгам ― привет Карлсону!
А продают скауты своё дурацкое печенье на улице ― салют Карлсону!
― Вот вам, ребята, и вся сказка, ― и дядюшка отёр слезу, катившуюся по щеке.
Впрочем, все остальные уже давно плакали.
2022
Ему двадцать лет
Он любил эту закрытую частную школу больше чем дом. В доме всё было неладно после того, как родители погибли. И тогда школа заменила ему родителей.
Сначала ему говорили, что они погибли в автокатастрофе. Он придумал картину происшествия сам, исходя из звука самого слова. Слово «автокатастрофа» было длинное, оно шелестело и распадалось медленно, каталось на языке точь-в-точь как «Вольво» отца ― там на северной дороге, когда отец попал в туман.
Но потом, когда он подрос, ему открыли страшную тайну. Всё было не так: родители сорвались с лестницы, когда полезли его спасать. Ещё совсем крохотным Малыш забрался на крышу, и родители, увидев там мелькающее пятно его рубашки, полезли за ним.
Старая железная лестница не выдержала, и папа с мамой упали в мрачное пространство двора.
Малыш тоже упал ― но только на верхний балкон. Боль удара вытеснила из сознания все обстоятельства этой трагедии, и, как Малыш ни пытался, вспомнить он ничего не мог.
С тех пор ему иногда казалось, что призраки его родителей должны ему помогать. Но никто ему не помогал, и даже никто не являлся во снах.
А ведь он надеялся на то, что отец когда-нибудь сгустится из солнечного света и облаков за окном.
Малыш теперь был одинок, вернее, он жил с дядюшкой Юлиусом, переехавшим в их дом. Фрекен Бок давно вышла за него, и теперь они вместе пили коньяк по утрам.
В доме всё было покрыто тонким слоем пыли, везде был запах тлена и разрушения.
А в школе, хоть там и был беспорядок, всюду царила жизнь.
Малыш прижился в школе, и никогда не хотел уезжать из пансиона на каникулы.
Дядя Юлиус глядел мимо него, нос его был похож на фиолетовую картофелину.
― Это всё оттого, что ты упал тогда с крыши… Если бы твоя бедная мама…
Это он говорил напрасно. В этот момент в Малыше просыпалась огромная крыса-ненависть, что скребла лапками по сердцу.
От этого чесался и горел шрам на виске, уже давно стёршийся, едва видимый.
Он с отличием окончил следующий класс, и директор школы подарил ему волшебную палочку ― игрушечную, зато с лампочкой.
Ехать к дядюшке Юлиусу не хотелось, и он задержался в пансионе на несколько дней.
В последний вечер он стал с тоской смотреть в окно и вдруг заметил, как чернота ночи сгустилась вокруг него.
― Папа?
― Я Карлсон, ― сказала бездонная свистящая чернота. ― Я Карлсон, живущий на Крыше. Моё имя обычно не упоминается, потому что я ― это и есть ночной город, я ― его дыхание, и тревога. Я ― темнота и вой полицейских сирен. Я ― та кровь, что смывают дворники поутру с асфальта.
Верь мне, ибо я ― твой отец.
― Но мой папа…
― Нет, ― сказала чернота. ― Я твой отец. Всё было совсем иначе. Тот человек хотел убить твою мать, когда она тайком отправлялась ко мне. Он выследил её и столкнул с пожарной лестницы. Он хотел убить и тебя, но я успел раньше. Верь мне, ибо я ― Карлсон, живущий на крыше.
Возьми палочку ― ту, что дали тебе в школе… Каким она светится огнём?
― Голубым.
― Так не годится. Потри её. А теперь?
― Теперь ― красным.
― Отлично. Теперь ты знаешь, что если хорошо потереть любой предмет, он никогда не будет прежним. Я научу тебя всему, ― шептал голос.
И жизнь действительно перестала быть прежней.
Вскоре Малыш вернулся в свою школу и учился всё так же прилежно. Только теперь он иначе относился к ночной темноте.
Слово «автокатастрофа» потеряло для него страшный смысл, и теперь всё, кроме его тайны, казалось ему не стоящим внимания.
Он легко мирился с существованием дядюшки Юлиуса. И с существованием всего этого мира ― ведь мир был у него в кулаке.
Но вот дядюшка Юлиус не смирился с этими изменениями.
Когда Малыш снова приехал к нему, он усадил его за стол.
― Послушай, Малыш. Нам нужно серьёзно поговорить. Раньше я не говорил тебе, но всё это выдумки ― мир вовсе не разноцветен. Он состоит из чёрного и белого. Он даже не состоит из оттенков серого ― в нём есть только светлое и тёмное, чёрное и белое. И тебе предстоит выбрать одну из сторон.
― А в чём разница? ― спросил Малыш.
― Да собственно, ни в чём. На одной стороне есть печеньки, а на другой их нет.
― Это мотив, да.
― Да, но на другой стороне есть фрикадельки. У одних ― сэндвичи, у других ― клизмы. На одной стороне блондинки, а на другой ― брюнетки. Но с тех пор, как изобрели краску для волос, это различие пропало. Вот и всё… Ах, да. У одной стороны мечи голубого цвета, а у другой ― красные.
― А какие лучше?
― Не помню. Да и как один цвет может быть лучше другого? Но выбирать нужно.
― Зачем?
― Так повелось. Но ты не бойся, и там, и там у тебя найдутся соратники, что быстро убедят тебя, что твой выбор единственно правильный. Наденешь белое, так будет вокруг белая магия, будешь вышучивать своих врагов и разбираться в сортах зелёного чая. Ну а коли наоборот, так нет худа без добра ― будешь зарабатывать Чорной магией, поставишь в прихожей пару чучел друзей и перейдёшь на суп из мандрагоры. Будешь ходить в Чорном. Чорный ― цвет хороший, немаркий.
Время тянулось как леденец.
То и дело у Малыша снова горел и чесался шрам.
Он уже окончил школу и никому не раскрыл свою тайну.
Отец являлся ему время от времени. Теперь Карлсон постепенно обретал человеческие черты. Было немного неприятно смотреть на его шишковатую голову без носа, но Малыш справился с отвращением. Ведь это был его отец.
Он
