Кавалли стоял подобно только что высеченной скульптуре: резец уже поработал над чертами, но мастер еще не отшлифовал их песком. Как и в прошлый раз, от необходимости посетить публичный дом ему было явно не по себе.
Лаура направилась к нему.
— Мой господин…
— Наденьте плащ, — приказал он, — нам нужно идти.
— Но я занята!
— Поторопитесь, Лаура.
Озадаченная девушка взбежала наверх и, захватив плащ, быстро спустилась по ступенькам. На ходу завязывая тесемки, она последовала за гостем.
Гондольер, а не Сандро помог ей на этот раз забраться в лодку, и когда она опустилась на подушки, Кавалли задернул штору, а сам уселся на корме и все время путешествия разговаривал только с гондольером.
Лауру смутило его поведение. Она решила, что это к лучшему, по крайней мере, он не помешает ей насладиться прогулкой. «Ну и пусть дуется! Еще вчера этот человек обвинил меня в убийстве!» — думала девушка.
До знакомства с Сандро Лаура и не мечтала прокатиться в гондоле знатного горожанина. Но все новое быстро приедается. Так что когда лодка ткнулась носом в берег и гондольер бросил швартовочные канаты, ей не пришлось пожалеть, что путешествие подошло к концу. Не дожидаясь позволения, Лаура отдернула штору. Они находились у сложенного из серого камня здания. Больница Сан Джакамо! По ступенькам Кавалли провел девушку наверх.
Лаура недоумевала, зачем понадобилось Стражу Ночи приводить ее сюда.
— Это насчет напавшего на меня браво?
— Нет, у него лихорадка, он бредит. Доктора не могут сказать, когда он достаточно окрепнет, чтобы суметь ответить на мои вопросы. Кроме того, Винченте Ла Бокка — в другой больнице.
— Тогда зачем мы здесь?
Сандро втолкнул девушку в темный коридор.
— Сейчас увидите!
Как всегда, Лаура прежде всего осмотрелась. Ее окружали толстые каменные стены, непроницаемые для света и тепла, сестры разносили баночки и пузырьки с лекарствами, отовсюду слышались стоны, в воздухе стоял тяжелый терпкий запах. Лаура прикрыла нос самыми кончиками пальцев.
— Как, должно быть, ужасно здесь находиться, — заметила она.
— Я предполагал, что вы это осознаете. Надеюсь, после визита в эту больницу, вам удастся избежать… ошибки. Идемте!
Взяв девушку за руку, Сандро повел ее по темному, похожему на туннель, коридору. Стоны, доносившиеся из комнаты, и острые запахи усиливались.
Наконец, они оказались в большой палате, уставленной рядами кроватей. Почти все постели были заняты. Кавалли и Лаура прошли вдоль рядов. Некоторые из лежавших женщин невидящим взглядом смотрели в потолок, другие были с головой укрыты одеялом, а две безумные, с пеной на губах женщины, оказались привязанными к спинкам кроватей.
Сандро остановился у последней кровати, стоявшей возле окна. Больную скрывала грязная занавеска.
— Империа! — позвал Кавалли. — Я привел… э… знакомую, о которой тебе рассказывал. Думаю, Лауре будет интересно узнать, как сложилась у тебя жизнь!
— Моя жизнь? — проскрипел из-за занавески сухой голос. — Тут вы ошиблись!
Через щель в грязной тряпке просунулась тонкая, как тростник, рука.
— Я давно мертва! И не было у меня жизни!
— Все решает Бог, — твердо ответил Сандро.
— Хорошо сказано, мой господин, — тихо пробормотала Лаура. — Ваше сострадание меня поражает.
— Отодвиньте занавеску, — прохрипела Империа.
Сандро повиновался. Лаура ахнула. Уцепившись за рукав спутника, она прошептала:
— Это дом прокаженных?
— Нет, — рука Стража Ночи напряглась. — Эти женщины не прокаженные.
— Сифилис! — сказала старуха. — В разных странах его называют по-разному. Но это не имеет значения. Присаживайся, дорогуша.
Оцепенев от увиденного, Лаура присела на низенький стульчик. Кавалли вышел из палаты. Девушка хотела позвать его, но побоялась показаться невежливой, выказав свой ужас.
— Трус! — пробормотала она вполголоса.
— Трус? Нет, Сандро Кавалли не трус. Вовсе нет! Когда-нибудь и ты поймешь это.
Империа сложила руки на груди.
— Мадонна дель Рубия никогда не рассказывала тебе об этом местечке, а? — проскрипела она.
— Нет.
Костлявые пальцы дрогнули.
— Ну, конечно! Зачем ей это? Мы с ней хорошо знали друг друга и были в добрых отношениях. Тогда были мы молодыми, как ты сейчас, а то и моложе. Обе прекрасные, как весеннее утро! — она вздохнула. — Обе мы выбрали для своей жизни дорожку куртизанки.
В ответ на изумленный взгляд гостьи, Империа кивнула и мечтательно продолжила:
— При рождении мне дали имя Аранчия, но мне оно не нравилось и я называла себя Империей. Была я гордой и для всех желанной. Мне казалось, «Империя» подходит мне больше «Аранчии». В лучшие времена у меня была дюжина пажей и лакеев, и даже зверинец с экзотическими животными, а уж платьев и драгоценностей — не сосчитать. И если я не всегда бывала довольна мужчинами, покупавшими мои милости — а некоторые из них иногда выделывали в спальне такое, о чем и думать невозможно — то мы говорили себе: одно стоит другого. Однажды клиент подарил мне собственную виллу! А мне тогда и двадцати не было.
В глазах старухи зажглись огоньки. Она схватила Лауру за запястье.
— Вы, конечно, слышали и раньше подобные истории, не правда ли? В Доме Свиданий их любят рассказывать новеньким опытные куртизанки.
— Да, мадонна, конечно, я слышала.
— А, об этом они расскажут, но умолчат обо всем остальном! Я поведаю вам эту жуткую правду, которая кроется за тонкой позолотой фальшивого блеска. Проституция — это образ жизни, который соблазняет молодых и убивает старых. Вы слышали о «трентуно»?
— Тридцать один?
Лаура смущенно покачала головой.
— Мерзкое развлечение мужчин! — зло бросила Империя. — Иногда из мести, порой ради извращенного удовольствия, мужчины, числом тридцать один, похищают и насилуют женщину. На мою долю «трентуно» выпадало не раз.
— О, Боже! — Лаура закрыла глаза от ужаса. — Меня это не ждет!
— Тебя об этом никто не спросит, когда мужчины решат развлечься таким образом. Сейчас ты, наверное, принимая посетителей в заведении мадонны дель Рубия, воображаешь себя королевой, устраивающей приемы. Мужчины бросают к твоим ногам золото и бриллианты. Но что ты сделаешь, когда они откажутся платить? Попробуешь положиться на милость прежних любовников? Станешь унижаться и вымаливать хоть одно сольдо, чтобы оплатить счета за дорогостоящую роскошь? А налоги? Ты ведь должна будешь платить налоги! Иначе окажешься в тюрьме! Мужчины дают только то, что потом отнимают. Они приносят тебе в дар привязанность и любовь, но забирают свое расположение, когда устают от твоих ласк. Однако кое-что они все-таки оставляют.
