наверное, когда-то давно бархатными на ощупь. Сейчас об этом было сложно говорить, потому что их, судя по всему, проглаживали и доклеивали, но до сих пор не решались менять. Кое-где все-таки не хватало довольно крупных кусков и выглядела это плачевно. Самые большие дыры опускались с потолка и росли из деревянных, резных панелей, которые наполовину декорировали стены коридора. Я сделал несколько фотографий и заснял видео, акцентируя внимание на узорах и стыках.
Мой следующий шаг принес сильный удар головной боли в висках. В бывшем доме Бодрийяров было отвратительно душно – скорее всего, смотрящие не рисковали открывать ветхие деревянные окна слишком часто. Пол скрипел подо мной. Я прошел вперед и заметил проблемы с полом, о которых меня предупредили дважды. Слева, там, где располагалась гостиная, в досках было несколько особенно внушительных проломов. Эту логику нынешнего владельца я понять не мог – казалось, что пол точно не представлял собой никакой исторической ценности. Неужели его нельзя было заменить? Хотя, возможно, особого смысла в этом теперь не было, ведь МёрМёр давно считался закрытой территорией. И кто этих богачей разберет?
С каждым моим шагом головная боль усиливалась, но я старался игнорировать дискомфорт и осматривался так внимательно, как только мог. Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли, но при этом выглядело целым и практически неповрежденным, в отличие от пола. Возможно, эта грязь успела скопиться здесь за время болезни реставратора, и, на самом деле, работал он добросовестно. По крайней мере, сохранять целостность пространства ему удавалось на славу.
Я сделал фотографии старого камина, который располагался прямо напротив входа в гостиную. Копоть и пыль лишили конструкцию былого величия, окрасив ее в бурый цвет, но она все еще выглядела достаточно роскошно – особенно сильно выделялась резная столешница, обрамляющая очаг сверху. Кажется, когда-то напротив стоял диван, но сейчас осталось лишь кресло, внешний вид которого разобрать было трудно, так как его плотно затянули в полиэтилен. Мебели в комнате усиленно не хватало – она была практически полупустой. Может быть, реставрацию проводили за пределами поместья? Это было бы довольно разумно, учитывая состояние пола.
В углу сохранился небольшой столик, на котором одиноко царствовал сломанный граммофон. Однако совсем печально выглядело лишь его основание, а сам раструб практически не пострадал – словно еще чуть-чуть, и из нее польется давно забытая нашим поколением музыка. Я обернулся назад для того, чтобы запечатлеть общий план комнаты с желтыми обоями. На месте, где когда-то стоял диван, осталась только шкура медведя, выглядящая даже слишком ухоженно. Так, будто кто-то пропылесосил ее буквально вчера. На этом примечательные детали в гостиной заканчивались.
В кухню прямо из гостиной вела высокая арка. Я прошел внутрь и обнаружил, что кухня сохранилась в наилучшем состоянии. Здесь не оставили какой-либо утвари, но предметы интерьера практически располагала к тому, чтобы ей воспользоваться! На месте была даже раковина с серебряным краном, не говоря уже о длинном обеденном столе и деревянных стульях. Над раковиной располагалось окно, ведущее в теперь уже несуществующий сад. Стекло было мутным, но целым, а мелкие трещинки практически не мешали обзору.
Я рассматривал ракитник и лес, к которым прилегала территория дома, как вдруг в окне появилась чья-то рука! Мне потребовалось не меньше пары минут для того, чтобы осознать, что ко мне стучал Гордон, который теперь указывал пальцем куда-то вправо и продолжал усиленно подмигивать. Может быть, у парня действительно был нервный тик? Я сделал вид, что не испугался и помахал ему, а затем повернулся туда, куда мне указывали.
Мой взгляд встретился с предполагаемым кухонным лифтом, который казался практически неприметным в интерьерах светлого и даже уютного помещения. Он прятался в шахте, представляющей собой кухонный шкаф. О том, что это лифт, догадаться было нетрудно – в своих планировках заказчик пометил крестиком ключевое, по его мнению, место. Чем дольше я смотрел, тем больше тревоги испытывал от деревянной коробки, о которой так много и часто говорил мистер О. Даже если бы рядом был доктор Константин, я бы не решился открыть дверцу, чтобы не получить облако пыли и застоявшегося запаха в свое лицо. Да, это было отличным местом для пряток, и мне хотелось надеяться, что Рик обязательно вспомнит об этом факте, когда будет составлять итоговый план проекта.
В голове закрутился новый виток боли, и я оперся о грязно-салатовую стену, чтобы сделать фотографию. В рамках постройки мы, скорее всего, создадим лишь имитацию шахты, но не более того. Поэтому с точки зрения живого визуального примера, для нас был важен только фасад.
Понимая, что боль теперь усиливалась в геометрической прогрессии, я поспешил вернуться в коридор. С другой стороны от главной лестницы была лишь одна дверь, которая осталась приоткрытой. Я подошел ближе и подсветил пространство фонариком на смартфоне. Свет озарил пустое помещение, которое когда-то могло служить кладовой. Несмотря на то, что строить эту комнату в квесте в наши планы уже не входило, я все-таки снял небольшое видео, не переступая порога. Сделав пару шагов назад, я также сфотографировал лестницу и подошел поближе, пытаясь заглянуть наверх. На втором этаже царила тьма, но смартфон помог мне распознать длинный коридор. Жаль, что сфотографировать его отделку было почти невозможно – это определенно усложнит нашу задачу. Но провести еще больше времени в МёрМёр и нарушить правила, установленные местными, я бы просто не решился.
Глава 9
Константин оставался на том же месте, где мы с ним попрощались, уткнувшись в экран своего смартфона. Я был уверен, что бродил по дому не более десяти минут, однако тяжелое послевкусие от посещения особняка прибавляло к времени моего пребывания пару месяцев.
– Боузи, вы закончили быстрее, чем я предполагал, – удивленно глянул на меня доктор. – Точно успели все снять?
– Да, – глухо отозвался я. – Там пыльно. Не могу больше.
Я приземлился на лавку рядом с доктором и откинул голову назад. Чувствуя прежнюю нехватку свежего воздуха, я принял решение, что скомпоную файлы и отправлю их уже на обратном пути, в машине.
С этой стороны крыльца понравившийся мне фонарь рассматривать было куда удобнее. Эта процедура отвлекала меня от мутного чувства, которое поглотило меня на кухне и не хотело выветриваться до сих пор. От бесцельного наблюдения меня отвлек Гордон, который теперь направлялся к нам, огибая дом справа. И зачем он ходил кругами?
– Ну что, как экскурсия? – улыбаясь, поинтересовался он.
– Там у вас очень пыльно, – без тени удовольствия поделился я.
Гордон тоненько захихикал и снова взял в
