но почему-то я взята в случайные свидетели его больного номера. — Где все?
— Ушли на фронт.
Как можно так бесить и раздражать? Только ведь вошёл, даже неумело пошутил, хотел, по-моему, произвести незабываемое впечатление, поэтому не замолкал и глупость без конца вещал.
— Мне нравится подобная язвительность. Цену себе знаете, но и я не так прост. Будем знакомиться?
— Внимательно слушаю вас.
— Я заехал в гости, — сделав полный оборот, он снова возвращается ко мне лицом, — при этом был крайне положительно настроен, но встретившись с милой леди, понял, что где-то однозначно налажал. Где? Не подскажете? Организуем временное перемирие, пока не разорвали друг друга на куски. Я не с того начал? Вел себя вызывающе? Опасный взгляд, — сузив глаза, пространно замечает. — Прожигает без огня. Его хозяйка очень много знает, но ничего не скажет, да? Я так неприятен?
— Простите, нет, — зачем-то опускаю голову и прячу под ресницами глаза.
Так это гость? Интересный и даже познавательный ответ. Особенно если учесть, что в настоящее время я пребываю в гордом одиночестве и не ожидаю никаких случайных посетителей. Да, парень не ошибся. Красов бороздит районы с небольшой инспекцией, грандиозными проектами, переработанными планами и любимой строительной рулеткой по немногочисленным объектам, а мои коллеги, коих здесь и в хорошие времена не слишком-то и много, вышли по своим обеденным делам. Так к кому конкретно этот хмырь приехал? В такие моменты я жалею, что наш милый офис не оборудован тревожной кнопкой. Посетитель улыбается, щебечет, шутит, пытается расслабить собеседницу и баки ей забить, но совершенно не производит впечатление душевного простачка.
— Вы приехали к…? — всем видом показываю, что меня устроит исключительно развёрнутый ответ.
— К Косте Красову. Знаете такого?
Нет особого желания ворочать языком, поэтому кивну как будто исполняю долг.
— Вы ведь секретарь? — он выставляет зад, прогибается в спине и, уложив предплечья на видимую и незанесенную бумагой часть моего стола, верхней половиной атлетического тела подаётся на меня.
— Нет.
— Нет?
— Что Вам нужно? Константин Петрович отсутствует. Неплохо было бы перед визитом уточнять по телефону, на месте ли нужный человек.
— Для начала неплохо бы стаканчик кофе предложить и, наверное, сигарету, а потом…
— Сожалею, но здесь не курят, — говорю, как отрезаю.
— А кофе?
— А кофе покупаем за углом, там же выбираем на свой вкус десерт.
— Хм? — он странно скашивает взгляд. Мужчина смотрит вроде вверх, но всё же в сторону, при этом мельком, как будто между прочим, с заигрыванием взирает на меня. — Первая ошибка — грубое отношение с потенциальным клиентом. Нужно проработать этот момент и над политикой компании тоже придется, видимо, попотеть. Пожалуй, я здесь задержусь, а то деревенские девчонки распугают аудиторию и лишат работящего начальника даже минимальной прибыли, а про статус в только-только начинающемся бизнесе я вообще молчу. Надо быть мягче и улыбчивее. Добрее и покладистее. Уверен, вы обворожительная красавица, когда одариваете лунным светом окружающим. Ну же, обласкайте мир любовью и состраданием к таким, как я.
— Прошу прощения, — перебираю ногами и подкатываюсь ближе к краю своего стола, — вынуждена закончить разговор. У меня дела.
— Работа?
— Что, простите? — недовольно отвечаю, рассматривая исподлобья наглеца.
— В настоящий момент кто-то зашивается от несметного количества заказов? — расставив руки в стороны, показывает объём отсутствующих, как назло, рабочих полномочий. — Ох, как тяжело-то! Полдень, — бросает взгляд на левое запястье, на котором поблескивает металлический браслет его часов. — Перерыв никто не отменял. Так что, время пить чай и вести беседы о прекрасном. Могу составить компанию. Я отличный кавалер, к тому же при деньгах.
И, конечно, очень скромный.
— Вынуждена попросить покинуть помещение, — вцепившись в подлокотники, пытаюсь встать. — Выход там, — кивком указываю на дверь.
Тяжело вздохнув, мужчина распрямляется, принимая вертикальное положение:
— Нет слаженности в этом коллективе. Почти как в басне у Крылова. Речь шла об оркестре, но моральный вывод очевиден. Ладу нет в такой компании, а вы, друзья, как ни садитесь, но в бизнесмены не годитесь. Мадемуазель, любите классиков?
— Нет, — обреченно плюхаюсь на свое место.
— А современников?
— Нет.
— Я, кстати, Саша, — неожиданно выставляет правую руку и протягивает мне. — Фамилия — Фролов. Алекзандр, если по-английски. Возможно… А я намеренно подчёркиваю фактор вероятности, потому как не принял окончательное решение, тем более что мои услуги, впрочем, как и время, соответственно, стоят очень дорого. Итак! В ближайшем будущем мы станем полноценными коллегами. Я же, в свою очередь, всё-таки рассчитываю на дружбу между нами. А посему советую относится уважительнее. Я вот смеюсь и не обращаю внимания на острые шипы, которые выпускает эта пепельная роза, но это до поры до времени. Не люблю ругаться, однако легко повздорить с барышней под соответствующее настроение смогу. А как ваше имя, милое создание?
— Неважно, — отвечаю со странно появившейся в голосе пикантной хрипотцой.
— Вы не против, если я угадаю?
— Уходите, — почти молитвенно заклинаю.
— Итак, она звалась Татьяна?
Теперь таращусь злобной тварью, при этом стискиваю зубы, растягивая в линию свой рот.
— В самом деле! Что это я так глупо начал. Вероятно, Бэлла, за которой убивался мелкий Казбич?
— Нет.
— Marie, втихаря от Гришки мечтающая о Грушницком?
— Что? — подпираю щёку кулаком.
— Мария, если без французского прононса? МашА?
— Нет.
— Возможно, Дульсинея?
— Это не смешно.
— Простите, — он добродушно улыбается. — Неужели Ольга?
Угадал? Знал? Наобум сказал? Перечислив героинь классических произведений, он остановился на глуповатом пушкинском создании?
— Мне неприятно Ваше общество, Александр. Это…
— Оленька, значит?
Он, видимо, не знает русский язык. Странно! А почему всё, что говорит этот хам, прекрасно понимаю я?
— Я Вас пугаю?
Признаться — да! Его настойчивость, если честно, сродни Ромкиному устремлению. Помню, как точно так же абсолютно незнакомый Юрьев подкатил ко мне и стал нагло приставать с какими-то не очень умными вопросами, а на финал позволил себе взять меня на руки и покружить перед толпой выпускников правоохранительного института. Ух, как же я хотела в тот день форменному наглецу тёмную задать!
— Не бойтесь. Я, в сущности, безобидный малый.
— Я не боюсь, — обиженно гундошу в нос.
— Тишина вот только сильно угнетает. Это как-то противоестественно, когда в офисе, пусть и небольшом, в рабочее время, намеренно молчат, — опять обводит взглядом и руками окружающее нас пространство. — Тут же с ума можно сойти: ни тела, ни души. Не скучно?
А мне нормально! Я не затворница и не отшельница, но предпочитаю сосредоточенно работать, а не испытывать терпение окружающих недалёкой болтовней о какой-то морали в баснях великих мудрецов.
— Если серьёзно, Оля, то я хотел бы присоединиться к вам, вернее, к делу, которым занят Красов. Что-нибудь скажете, поддержите
