Читаем без скачивания Отрава - Крис Вудинг

– Какие еще пробелы? – переспросила Отрава.

В ней росло разочарование.

– Пробелы! Пробелы в сюжете? У Отравы лопнуло терпение.

– Объясните же, наконец, что все это значит!!! – закричала она, выходя из себя. – Кого бы я ни встретила, никто не может дать мне прямого ответа! Что это значит? Ну, почему я все время попадаю в ситуации, как будто бы взятые из сказок? Почему Горюн считает вас виновным за свой голод? Кто вы такой?

На Мелчерона ее тирада, похоже, не произвела ни малейшего впечатления.

– Ты и так знаешь, Отрава, – с расстановкой проговорил он. – Мне не надо тебе объяснять.

Ей вдруг почудилось, будто она проваливается в холодную темную бездну. Она и правда знала. С самого начала в ней зародилось подозрение, какая-то невысказанная мысль, которая с каждым происшествием, каждым звуком получала все больше подтверждений. Но мысль была столь ужасна, что было жутко обдумать ее всерьез, жутко даже проговорить такое про себя.

– Ты знаешь, – проскрипел старик. – Даже если сама себе не хочешь признаться.

– Мне надо знать наверняка,— сказала девушка. – Услышать это от вас.

– Разве тебе не хотелось бы оставаться в неведении? Пройдет время, и ты забудешь. Убедишь себя, что просто сглупила. Будешь как все те, кто никогда не задается вопросами. Как Элтар, как Брэм и Перчинка, даже как Парус. Он не знает. Почти никто, кроме тебя, не знает. Только я и такие, как Горюн, но их не много. И посмотри, что с ним стало.

В его словах крылся соблазн, которому Отрава едва могла противостоять. Ей хотелось закрыть глаза, зажать уши ладонями и бежать. Хотелось остаться в счастливом неведении. Но она не могла. Не в ее характере это было.

– Скажите же, – прошипела она. Мелчерон вздохнул и серьезно склонил голову.

– Все: королевства, короли и королевы, твои родители, даже ты, Отрава – лишь вымысел. Вы живете в моем воображении. Ты, Брэм, Парус, Перчинка, Элтар: все вы пляшете под мою дудку, хочется вам того или нет. Моими словами строится ваша судьба. Я создал вас и все, чем вы живете. Ты всего лишь мой персонаж, хотя и очень важный. Но, тем не менее, персонаж. Выдумка. Моя выдумка.

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. – Все, что тебе известно, – это сказка. А я сказочник.

Внутренняя пустота разинула пасть, грозя поглотить Отраву целиком. Девушка почувствовала, как силы покинули ее, и ухватилась за стол Иерофанта, чтобы не упасть.

– Я… я не понимаю, – заикаясь, произнесла она.

– Я сочиняю сказку, Отрава. И ты – часть ее, – терпеливо повторил старик. – Знаю, это трудно постичь. Горюну в свое время тоже пришлось нелегко. Он был частью другой сказки, которую я писал очень давно. Ему было суждено быть мелкой сошкой, предназначенной лишь для того, чтобы подталкивать героев в нужном по сюжету направлении. Но он взбесился, узнав о своей роли. Не надо было делать его таким сообразительным.

– Вы лжете, – выдохнула Отрава. – Вы не можете… не можете контролировать мир.

Иерофант весело хмыкнул:

– Разумеется, нет. Но я могу контролировать твой мир, Отрава. Королевства были сотворены в незапамятные времена первым Иерофантом, даже историки ничего не знают об этой глубокой древности. С тех пор сменилось бесчисленное множество его последователей, каждый рассказывал свои легенды, добавлял штрихи к общей картине. Но персонаж должен жить своей жизнью, и это знает каждый рассказчик. Сказка, частью которой был Горюн, завершилась век назад. Но он все равно живет где-то. Теперь ты видишь, что весь окружающий тебя мир – это всего лишь собрание сказок, живущих вечно. Он развивается по своим, сказочным законам. Но время от времени приходится брать дело в свои руки, помогать миру. – Мелчерон постучал указательным пальцем по шершавому виску. – И это делаю я.

– Глупейшая философия, – в отчаянии хватаясь за соломинку, выпалила Отрава. – Вы просто старый безумец!

– Ты сердцем чувствуешь, что мои слова– правда. Ты знаешь. Ты не существовала, пока я тебя не придумал. И Черные болота тоже, и твоя семья, и ловцы духов. Их я привел в мир совсем недавно. Я сотворил тебя для своей сказки. Элтар, конечно, живет на свете уже много лет. Мне не надо было выдумывать его. Но он так же бессилен перед моими легендами, как и все остальные. И он тоже ничего не знает.

– Зачем вы это делаете? – прошептала Отрава. Плечи ее поникли.

– Делаю что? – как ни в чем не бывало спросил Иерофант.

– Почему вы рассказываете мне все это? За что мне такая мука?

Иерофант изучил ее усталым, болезненным взглядом.

– Потому что ты спросила, – ответил он. – Это в твоем характере. Такой написал тебя я.

НЕДУГ

Она больше не могла даже плакать. В этом не было смысла.

Отрава лежала на кровати Паруса, скорчившись в позе зародыша и закутавшись в одеяла. Она лежала так уже несколько дней. Где спал сам Парус, и спал ли он вообще, ей было все равно.

Сначала полились слезы: нескончаемый поток слез. Как будто сердце разорвали крюком, и дыра наполнялась скорбью, болью из-за того, что ее предали, и девушка должна была выплакать это все, иначе захлебнется. Ее горе очень расстроило и озадачило Паруса. Она не хотела говорить с ним о том, что случилось. Ему не понять. Он же выдумка, как и все остальные.

«Он не желает знать. Никто не желает знать. Ах, если бы и я ничего не знала».

Но, узнав однажды, не забудешь. Парус уложил ее в постель. Она помнила, как Брэм и Перчинка суетились вокруг. Должно быть, для них было потрясением видеть свою непобедимую и упрямую спутницу в таком состоянии. Отрава даже не могла найти сил ответить на их вопросы. Какая им разница? Они же фальшивки, как и она сама. Они ненастоящие. Всё ненастоящее.

И при мысли об этом Отрава просто сдалась. Как просто. Лишь несколько слов Иерофанта – и сил на борьбу не осталось, оставалось только обмякнуть и перестать сопротивляться. Мысль о том, что он мог лгать, даже не пришла ей в голову. Отрава сердцем чувствовала, что он говорил правду. Она знала эту правду еще до того, как он сказал ей. Где-то в глубине души она уже давно сложила воедино кусочки головоломки.

Все это нереально. Абсолютно все. Отрава жила в волшебной сказке и была такой же марионеткой, как остальные. Все решения, которые она приняла, все усилия, которые приложила и та боль, что пришлось вынести, были только иллюзией собственной воли. Но это не ее. Просто так надо по сюжету.

Действительно ли то, что она делала, было ее выбором или то была лишь иллюзия самостоятельности?

Слишком тяжело. Земля ушла из-под ног, весь мир опрокинулся и кубарем полетел в бездну. Все стало бессмысленно. Ничто не имело значения. Какая разница, если она все равно плясала под чью-то дудку? Как она могла теперь принимать решения, зная, что это только воля автора, что ей кажется, будто она выбирает сама?

В самом деле, какая разница, что будет? И она осталась в постели. Большую часть времени Андерсен спал у нее на животе. Брэм, Перчинка и Парус по очереди сидели рядом, постоянно разговаривали с ней, спрашивали, что произошло, почему с ней такое творится. Но девушка не отвечала. Брэм, очевидно, пришел к выводу, что Отрава узнала о смерти Азалии и сходит с ума от горя. Отраве хотелось засмеяться. Смерть Азалии в сравнении с этим ничто. Какое вообще ей теперь дело до Азалии? Ведь сестренка – такая же выдумка, которая играет свою маленькую роль.

Но ей было дело. Вот в чем суть. Даже после того, что она узнала, жизнь – как таковая – продолжалась. Отрава по-прежнему чувствовала на щеках следы слез. Чувствовала теплого кота, который дремал на одеяле. Она по-прежнему переживала потерю Азалии и знала, что бросить сестру на произвол судьбы было бы страшным предательством. Не важно, сколько раз она повторяла себе, что всё – лишь фантазия, сердце не могло смириться с этим. Как бы ни было больно, но у Отравы еще оставались силы.

Проходили дни. Хотя, может, только часы или целые недели. Кто знает, насколько время искажается в волшебных королевствах? Парус читал Отраве свои старые книги, не осознавая горькой иронии того, что читает сказки, в то время как они сами живут в одной из них. Неужели все герои этих книг – тоже живые, как Отрава и все, кого она знает? И сказочные персонажи тоже думают, что существуют на самом деле… А как же Иерофант, творец ее мира? Может, он – тоже плод чьего-то воображения, а сам об этом не подозревает? Хорошая бы получилась шутка! Как два зеркала, которые поставили друг напротив друга. Бесконечные отражения, миры в других мирах, без начала и конца.

От одной мысли об этом можно сойти с ума.

Парус все время рассказывал Отраве что-нибудь забавное, надеясь заинтересовать ее делами замка. Некоторые правители уже разъезжались, обозленные и разочарованные. Они поняли, что Иерофант так и не примет их. Гругарот уехал вместе со своей свитой троллей. Но Элтар оставался непреклонен и уже начал сыпать угрозами, требуя приема.