конечно не представлять для них угрозу. В противном же случае, они не колеблясь, перережут на глотки. Произнеся эти слова, он улыбнулся, глядя на старика. Тот в свою очередь улыбнулся ему в ответ.
— Тогда я думаю, злить их не стоит, — улыбаясь старцу, произнёс Тан сквозь зубы.
Люди, проходящие мимо, украдкой смотрели в сторону Атанасиуса. Местные девушки улыбались ему, а мужчины недовольно смотрел на него из-за этого. Местная ребятня юлила у него за спиной, повторяя одно и то же слово: «Махавир».
— Что это за язык? — спросил Атанасиус у Вернера.
— Это Хинди, — ответила Уна. — Хотя и немного изменённый. Затем произнесла: — Абхари хун, — обращаясь к девушке, которая принесла Уне в уже глиняной тарелке непонятные кубики жёлтого цвета похожие на сыр. Девушка в свою очередь поняла Уналию и поклонилась ей в ответ.
— Ты знаешь их язык? — удивлённо спросил он.
Словно не расслышав его вопроса, Уна продолжила:
— Ты должен это попробовать Атанасиус! Они называют это «Бурфи». Вкус просто божественный.
Тан настолько был удивлен знанием и эрудицией Уналии, что его рот так и остался открытым. Воспользовавшись, столь удачным шансом, она впихнула один из этих жёлтых кубиков ему в рот. Только после этого он пришёл в себя.
— Как же вкусно, — с восхищением разразился Тан.
— А то! — довольная собой, произнесла она.
После этого старейшина протянул кувшин Атанасиусу, обратившись к нему «Махавир».
— Что означает это слово?
— «Большой герой», — ответил Вернер. — Пока ты находился без сознания, нам пришлось всё рассказать Нариндеру. Он был так восхищён твоей мужественностью, что даже обещал познакомить нас с человеком, который поможет нам. Хотя каким образом он не пояснил.
Тан приподнял руку с кувшином в направлении старца и слегка наклонил голову в знак одобрения. Затем пригубил содержимое.
— Совсем не дурно, — оценил Тан.
— Название этого чудесного напитка «Ронг». Он не только приятен на вкус, но так же имеет опьяняющие и целебные свойства, — рассказал Вернер.
Спустя некоторое время Старец произнёс речь, после которой галдёж мгновенно прекратился. Все в деревни прильнули ближе к костру, усаживаясь, кто куда. За стариком выстроились двое молодых людей. У одного из них в руках была флейта, а вот другой держал более странный предмет, что-то вроде длинной гитары на конце которой, как показалось Атанасиусу, висела тыква. Но стоило только им заиграть, как вдруг Тан сразу же уловил всю глубину этой чудесной, негромкой музыки. Эти двое заменяли целый тараф музыкантов.
— Нариндер сказал, что сейчас будет притча, передающаяся у его народа из поколения в поколения, — произнёс доктор Ройс.
Вернер придвинулся ближе к Атанасиусу, что бы переводить всё сказанное Нариндером.
Вскоре под эту чудесную музыку старец начал свой неторопливый рассказ:
— Все в этой жизни имеет начало и имеет конец. Время…, оно неумолимо и оно же прекрасно. Для чего-то оно длится пару мгновений, а для чего-то столько лет, сколько и не счесть. Вот видишь костер? — обратился вождь к Атанасиусу.
— Вижу, — ответил он.
— Когда этот костёр догорит, ветер развеет золу по воздуху и от него не останется и следа. Но, до тех пор, пока появляются языки пламени, огонь будет давать тепло, и человек будет стараться сохранить его как можно дольше, особенно в холодные ночи.
— К чему это он?
— Слушай молча, — ответила Уна.
— Однако, ночь длинна и полна холода. Каждый поддерживает огонь только в своём костре и экономит хворост, что бы сохранить огонь до утра. Но иногда появляются люди, которые делают не так как другие. Пламя их костров взвивается к небесам, так как в него они бросают всё, сразу и без остатка. Конечно же, разумнее будет тот, кто сбережёт свои дрова, не правда ли? Да, его костёр может согреть только его одного, зато он переживёт множество холодных ночей. И, по мнению таких людей, те, что бросили всё в огонь глупцы. Ибо, все их дрова сгорят за одну ночь. И вскоре большой огонь угаснет, переставая согревать своим пламенем.
Вождь сделал короткую паузу. Вокруг все притихли.
— Но в эту ночь будет теплее всем вокруг! Ещё ничего не предрешено. Мы те, кто сами куют свою судьбу. Есть люди, которые живут в этом мире, а есть люди, которые его создают. Просто для большинства это сложно. Ты Махавир и твои друзья, те люди, которым не жаль огня, поэтому боги оберегают вас. А теперь вам пора идти спать и набираться сил.
— Спасибо тебе за всё, Нариндер, — сказал Тан.
Старец лишь улыбнулся и протянул ему небольшой сосуд с жидкостью.
Не без помощи Вернера, Тан понял, что содержимое ему необходимо выпить перед самым сном.
— Что это? — спросил Тан, обращаясь к старику.
Но старик лишь улыбался в ответ. Он похлопал Тана по его могучей руке и ушёл заниматься своими делами.
***
Он сразу и не понял что произошло. Однако мысль о чём-то не привычном никак не покидала голову Тана. Чего не произошло, что должно было произойти. И вдруг его осенило. Первый раз за многие-многие годы он проснулся не от привычных, и как уже ему казалось обыденных кошмаров. Этой ночью ему не снилась его деревня, и он не слышал крики умирающих жителей.
— Какое чудесное утро! И как только он подумал об этом в комнату зашёл Вернер, принеся с собой одежду и амуницию Атанасиуса.
— Как спалось? — спросил он.
— Чудесно! — не скрывая улыбки, ответил Тан.
— Нариндер сказал, что мы скоро отправляемся знакомиться с тем, кто по его словам будет просто необходим нам в дальнейшем походе. Так же, он просил сразу забрать все наши вещи с собой. Похоже, что они гостеприимны, но не на столько, — заметил Ройс.
Мысль о том, что к ним добавиться лишний рот была не по нраву Атанасиусу. Теперь на его плечи ляжет лишняя забота, а это ему сейчас нужно было меньше всего. Но перечить этим добрым людям, означало выказывать неуважение, что, по мнению Тана, было гораздо хуже. Промолчав, он принялся одеваться и уже вскоре, готовый вышел во двор. Там его уже дожидались Уна, Вернер и Нариндер, одетый уже в более удобную одежду для небольшого похода.
Без лишних слов стариц направился из деревни вдоль течения реки. Уна и Тан переглянулись и покорно двинулись вслед за ним.
***
Спустя пару часов молчания Тан нагнал Нариндера, который к слову шёл довольно бодро для старика, и рукой подозвал ближе остальных. Не сбавляя шаг, Атанасиус спросил у Нариндера:
— Я извиняюсь что отвлекаю, — начал он, — но для чего все это? Я хочу сказать, что вы
