тишину.
— Влад! — позвала Валя. Влад! — зарыдала она. Я… я… я не понимаю, я…
Все разошлись — кто в зал, кто к выходу. Причем Слава к выходу пошёл, даже не пошёл, а юркнул, самый первый.
Влад поплелся в зал не разбирая дороги.
Влад! Влад! — заголосила Валя и побежала за ним.
Влад так сильно оттолкнул Валю, что она упала, едва на входе в зал, едва не ударившись об колоду. Волосы её окончательно разлохматились, от слез тушь размазалась по лицу. Валя пыталась встать, но видя, что Влад быстрее её и, видимо пробирается на балкон, она с быстротой змеи не то подползла, не то бросилась за ним и вцепилась ему в ногу.
— Влад! Влад! Пожалуйста! Выслушай, умоляю! — рыдала она.
Влад одернул ногу, немного наклонился и с такой силой ударил её по лицу, что Валя, вскрикнула от боли и принялась рыдать во весь голос. Она сидела на полу и уже не пыталась бежать за Владом, который плюнув прямо на ковёр и бросив жестокое “шлюха” всё-таки пошел на балкон.
Олька и Таня стояли в дверях. Таня была не в силах пошевелиться.
— Не упусти свой шанс. — еле слышно прошептала ей Оля. Останься тут, помоги убраться, скажи что-то утешающее. А я её заберу.
К Тане пришла страшная идея. Во всяком случае Таня так подумала, что это ей она пришла, а нисколько не Оле. Зорик и Эрдени уже вышли, никто даже словно не заметил их тихое “ну мы пойдём”
Егор, Костя и Олег-парни, что жили в одной квартире со Владом сидели на диване и кресле с задумчивый лицами и боялись пошевелиться или издать какой-либо звук и тем самым побеспокоить Влада, который словно в агонии перемещался по балкону, то яростно опираясь на перила, то садясь на корточки и хватаясь за голову, то пиная стену и прутья балкона и ударяя по ним кулаком.
Олька подошла к Вале и помогла ей подняться.
— Идём! скомандовала она.
Олька практически уволокла ревущую Валю в ванную умыла и вытерла её лицо.
— Где твоя сумка? — спросила Оля.
Продолжая рыдать, Валя ответила: “В спальне”. Валя с трудом начала одеваться, делая это как попало, едва натянув на себя пальто и неправильно застегнувшись. Красная щека пылала огнём. Валя прикоснулась к щеке и одернула руку. Так было больно — и лицу и душе.
Олька нашла сумочку и заодно собрала Валины вещи. На стуле она увидела ее джинсы, свитер и футболку. Очевидно, Валя, зная, что приедет заранее, решила переодеться здесь. Тем самым Олька отрезала ей путь к отступлению-повода заехать за вещами или попросить Влада их привезти уже не будет.
— Парни, есть пакет? — спросила Оля.
Когда парни его нашли, Олька подхватила Валю, успевшую заплакать снова и снова же клюющую носом.
Олька вывела Валю на улицу и усадила на лавочку, сама сев рядом. Олька позвонила Вадиму и попросила её забрать.
Она умудрилась уйти с праздника практически трезвой. Валю она решила забрать себе, потому позвонила также Полине, своей компаньонке, чтобы та встретила их. Валя совсем отключилась и Олька положила её голову к себе на колени
Вадим приехал довольно быстро.
— Любимая, что это у вас?
— Валя оказалась не самой идеальной девушкой.
— Судя по её состоянию выпила она много.
— Я раньше не представляла, что она может так пить… Но это-то ладно…
— Что ещё?
Пара в это время волокла Валино тело на заднее сиденье машины.
— Сейчас сядем. — Олька немного запыхалась. На каблуках волочь подругу, телосложение которой можно было определить как “здоровое”-не толстое, но “здоровое” маленькой Ольке было непросто. Когда все уселись или были уложены, Олька продолжала:
— У Влада оказывается есть двоюродный брат, Слава. Он такой, знаешь, неприятный… Гопник какой-то. Наглый. Ко мне пытался подкатить.
— А ты что? — засмеялся Вадим.
— Что-что. Послала куда подальше.
Я не знаю, зачем Влад с ним общается… Ну вот мы танцевали, Валя пошла водички попить и что-то долго её нету. Смотрим и Славы этого нету.
А они на кухне обжимаются. Да вообще. Мне кажется не зайди никто…
Короче я была о ней лучшего мнения…
Мы вообще никогда не пили так сильно.
Валю начало рвать. Когда Вадим смог остановиться, задняя часть салона, Валино пальто и волосы были в ужасе.
Оля затрепетала:
— Дорогой… Я все вымою… Прости меня, пожалуйста, но я не могу её бросить в таком состоянии.
— Ну конечно, не надо было её бросать. Только больше с ней не общайся. И со Владом, если он продолжит с этим Славой общаться.
— Ну после такого врядли.
— Моя девочка ведет правильный образ жизни.
— Я люблю тебя. — сказала Олька.
— Как приятно это слышать. Дима не активизировался?
— Тихо пока.
— Ну хорошо.
* * *
В Тане откуда-то проснулась активность и командирский тон.
— Так парни! Помогите мне убраться. Вы все переносите в зал, а я мою посуду. И мусор соберите.
— Ну да, надо — замямлили парни.
Таня уже домывала посуду, как на кухню вошёл Влад.
— А ты чего здесь?
— Я… Я поддержать тебя хочу…помочь.
— Знаю я все про тебя! Нечего ко мне подкатывать! — проорал Влад и кинул ложку на край мойки, которая прогремела, заставив Таню задрожать. Вон! Пошла, пошла! — продолжал упорствовать он.
И торт забери! Валите все забирайте все с собой, пошли все….
Испугавшись, что Влад что-то сделает с тортом, Егор поднес его уже вытершей руки и подошедшей к двери Тане. Торта оставалась ещё добрая половина, был он довольно большой.
Сделан он был на заказ, Валя специально экономила деньги, чтобы заказать его. На этой половине ещё красовалась надпись: “с днём рождения, любимый! “, которую никто трогать не решился. Несмотря на небольшое количество еды почему-то торт не съели.
Торт был от фабрики Восток, с масляным кремом, который был со вкусом детства. Таня ещё в начале праздника обзавидовалась этому торту. А теперь половина досталась ей. Несмотря на дрожь, она усмехнулась.
— Есть крышка?
— Да, да, вот. — ребята передали крышку.
— Пусть катится, все эти девчачьи подарки забирай. Все вы одинаковые. Шалавы! — плевался ядом Влад.
— Влад, хорош! — пытались образумить его друзья.
Таня уже не знала, чем это кончится, т. к. вышла за дверь.
Идти ей было недалеко, чему она очень была благодарна. Всю дорогу Таня думала, есть ли у неё теперь шанс. В душе затеплилась надежда.
Дома её не ждали. Девушка сказала, что уедет к Ольке, хотя сама не думала как пойдет. Мама удивилась, увидев её с половиной торта, здорово поддатую, немного усталую, но радостную.
— Ты же
