подготовки.
Когда мы уже заканчивали возню с танками, к моей машине прибежал связной, ВДВэшный солдатик в испачканном свежей землёй на локтях и коленях маскхалате, передавший приказ срочно явиться к командиру здешнего десанта подполковнику Трефилову.
Прежде чем отбыть, я собрал своих командиров машин и приказал — пока всё тихо и у нас есть какое-то время на всякие глупости, надо по-быстрому убрать боекомплект из немеханизированных укладок внутри танков (всё равно, как показал наш опыт, до них во время боя хрен дотянешься), а в автоматах заряжания чередовать фугасные и бронебойные снаряды. По окончании данного процесса я рекомендовал экипажам пообедать/поужинать (если не найдут у здешнего ВДВ какой-нибудь завалящей кухни с горячей пищей — сухим пайком, благо консервов в комплекте с танками нам выдали богато). Назначив ответственным за эти два действа старлея Маликова, я отправился на встречу с начальством.
Английское небо даже летом какое-то мутно-серое. И в этом небе над авиабазой время от времени мелькали на малой высоте наши истребители-бомбардировщики. После таких пролётов слышались глухие разрывы авиабомб. По расстоянию до места бомбёжки я понял, что десант отодвинул линию боевого соприкосновения максимально далеко от окраин авиабазы. А чуть раньше, когда мы окапывались, над нашими головами несколько раз пролетали «Ан-12», сбрасывавшие парашютные контейнеры. Один раз довольно высоко пролетел и одиночный «Ил-76», сбросивший многокупольную систему с закреплённой на платформе БМД. Сброс пилоты выполнили довольно точно, прямо внутрь охраняемого периметра, на поле рядом с ВПП. Десантники сразу же оприходовали «подарочек», и у меня в очередной раз возник вопрос — почему англичане не вдарят по нашим транспортным бортам каким-нибудь ЗРК? А потом сам же себе и ответил — для пехотных средств ПВО далековато, да наши их, похоже, просто не дают развернуть, давя на психику постоянными ударами с воздуха, а основная, стационарная английская ПВО была развёрнута в основном на восточном побережье, против нападения с континента и теперь, по большей части, подавлена. При этом транспортники, видимо, заходили по нашему маршруту, со стороны залива Уош, Нортгемптона и Бирмингема, а там вражеская ПВО уже была задавлена окончательно.
Вдоль ВПП и стоянок кипела работа — десантники развозили и растаскивали сгруженные накануне из доставивших нас «Ил-76» и сброшенные с воздуха ящики, тюки, коробки, бочки. Для транспортировки ими использовалось несколько трофейных грузовиков и джипов.
Едва я вышел к ВПП, как услышал за спиной:
— Эй?! Танкист?! Здорово?!
Звучало это слегка неуверенно и где-то даже вопросительно. Хотя чего я удивляюсь — мои пилотка и чёрный комбез, как я уже убедился накануне, не напоминают офицера. А вот просто абстрактного танкиста — вполне...
Я обернулся. Ко мне быстро шёл, поправляя на плече «АКМС», чернобровый молодец в жёлто-зелёном маскхалате и тельнике, с офицерской кокардой на лихо заломленном голубом берете. Этакий рослый красавчик, из числа тех, что особливо нравятся бабам определённого сорта.
— Здорово, голубая пехота, — приветствовал я его, когда он поравнялся со мной. — Или крылатая? Или молния?
— Как живучи стереотипы.... Это же всё названия из дурацких книжек и фильмов, — поморщился десантный офицер и добавил, сразу переходя на «ты»: — Это ты, что ли, со своими сегодня прибыл? К Трефилову идёшь?
— Ага, — ответил я ему совершенно не по-военному и представился: — Майор Трофимов, можно Андрей, будем знакомы. А ты же вроде вместе с нами летел?
— Да, — согласился десантник и представился: Майор Маргелов. Можно Александр.
— Стоп, — от неожиданности я даже остановился. Это какой Маргелов?! Как тебя по отчеству?!
— Васильевич.
— Погодь... То есть там, в Бельгии... Ёлки зелёные, так ты сын, что ли?!!
— Ну да, — ответил майор. Как мне показалось — нехотя. Чувствовалось, что его по жизни этим вопросом уже задолбали, в хвост и в гриву.
— То есть тот самый сын, который впервые внутри БМД на парашюте спускался? — уточнил я.
— Ага. Было дело. Аж два раза.
— Два?!
— В первый раз в январе 1973-го на «Кентавре вместе с подполковником Зуевым, а во второй — в январе 1976-го на «Реактавре» на пару с подполковником Щербаковым.
— Ну ты крут, майор, — сказал я, не решившись по темноте своей спросить, что есть «Кентавр», а что «Реактавр» и чем они, собственно говоря, отличаются. — И как оно?
— Врать не буду — страшновато. А что — не одобряешь?
— Ну, где мне, танкисту сермяжному, все эти ваши десантные задрыги понять... Я чую, что за эти парашютные дела вы, то есть те, кто в теме, можете несведущему и рыло набить, как моряки за свои адмиральские чаи и линь-конец-шкертик. Тем более если ты два раза добровольно это делал... Просто, по моему разумению, всегда есть куда более дешёвые и менее экзотические способы самоубийства. Хотя тебе вместе с БМД прыгать Родина велела, и ничего тут не поделаешь... Ну а здесь-то ты зачем оказался, укротитель БМД?
— А я специалист по доставке грузов для ВДВ. Особенно техники и особенно парашютным способом. Вся моя служба с этим связана. Надо кое-что испытать. А потом это же первый наш десант в Англию, вот и напросился, хоть и не хотели отпускать. Даже отец был против. Но первым быть всегда почётно.
— Ну-ну. Ты, майор, как я погляжу, оптимист. Только, по-моему, первые завсегда отгребают и полную попу огурцов. Это медицинский факт...
— Ну это мы ещё посмотрим, сказал Маргелов-младший на это и спросил: — А где тут местный штаб, ты не в курсе?
— Честно говоря — нет. Постеснялся спросить у связного.
— Вот и я нет, — признался Маргелов-младший. Мы посмеялись над этим обстоятельством и пошли дальше. Из положения мы вышли, тормознув пробегавшего мимо сержанта, который нам всё разъяснил.
Начальство обнаружилось метрах в ста от полосы в сборном техническом ангаре из гофрированного железа.
За покрытым крупномасштабной картой длинным металлическим столом (по-моему, это был верстак для технических надобностей) сидело на высоких табуретах из пластика и алюминия (похоже, позаимствованных в какой-то местной забегаловке) двое офицеров. Время от времени в ангар забегали ещё какие-то офицеры и сержанты, с докладами и бумагами. Стол перед командирами был застелен несколькими крупномасштабными картами, одна из них была карта Лондона и его окрестностей (с краю на карте была маркировка ГУГК МО СССР и год издания — 1948-й), на дальнем краю стола стояли аж две рации, кроме этого, здесь наличествовали несколько железных кружек с, судя по
