Москву или, не дай Бог, в Вашингтон. Его везде примут с распростертыми объятиями. Будет исцелять американцев, а мы – локти кусать. Мое мнение таково: пусть Мурашко работает в клинике. Изучать природу биоэнергетического воздействия можно и здесь. Согласны, товарищи?
Члены комиссии кивают. Сосковец – последним.
– Принято единогласно. Поздравляю, Михаил Иванович!
Елисеев жмет мне руку. Подскочивший Саша ослепляет вспышкой. Не упустил момент.
– Прошу членов комиссии пройти в мой кабинет, – говорит Терещенко. – А также вас, Михаил Иванович, и Викторию Петровну. Людмила Станиславовна и Александр Григорьевич – само собой, – смотрит он на журналистов.
Ну, да, банкет по случаю удачного завершения эксперимента. Еле уговорил Терещенко. Тот пытался мямлить насчет строгих установок партии по запрету пьянок на рабочем месте. Наплевать. Угар антиалкогольной кампании сошел на нет, у партии появились заботы поважнее. А мне доброе отношение со стороны Минздрава и медицинских светил не помешает.
В кабинете все готово. Приставной стол заставлен бутылками и тарелками с закусками. Вино, коньяк, для любителей – водка, и не какая-нибудь, а «Посольская». Бутерброды с красной и черной икрой, лососиной, свиным балыком и копченой колбасой.
– Ого! – восклицает Елисеев. – Это кто ж так угощает?
– Михаил Иванович, – указывает на меня Терещенко. – У меня к такому доступа нет.
– Исцелили директора торга? – смотрит на меня Елисеев.
– Его дочь.
– Понятно, – кивает старик. – Раскулачили торговлю. Что ж, пусть и нам достанется.
Он решительно направляется к столу. Следом устремляются другие.
– Минутку! – останавливает процесс Терещенко. – Прошу членов комиссии расписаться в протоколе об эксперименте.
Мудро: не то после от стола не оторвешь. Члены комиссии охотно оставляют автографы в заготовленном Яковлевичем протоколе и окружают стол с угощением. Стульев нет, банкет организован по входящему в моду принципу фуршета. Разливаем напитки. Елисеев просит водки, остальные мужчины предпочитают коньяк. Женщины, ясен пень, вино. Оно марочное молдавское – французского в торге не нашлось.
– Я за рулем, – грустно шепчет стоящий рядом Саша. Свои «никоны» он предусмотрительно спрятал в кофр. Начальство боится компромата.
– Не печалься! – указываю на стоящие в углу пластиковые пакеты. – Там для каждого комплимент с бутылкой. Если мало, добавлю со стола – что останется.
– Это вряд ли, – прозорливо замечает друг.
– Что ж, товарищи, – поднимает рюмку Елисеев. – Предлагаю тост за новое направление в медицине – биоэнергетику и ее первого представителя – Михаила Ивановича Мурашко! С почином!
Он лихо опрокидывает рюмку в рот и закусывает бутербродом с черной икрой. Другие не отстают. Тосты следуют один за другим. За заведующую экспериментальным отделением биоэнергетики Викторию Комарик. За главного врача клиники, прозорливо рассмотревшего перспективное направление в медицине. Яковлевич благосклонно принимает славословия и подмигивает мне. Жук! Чувствую, запряжет в оглобли… Очень скоро за столом воцаряется благодушная и праздничная атмосфера. Все всех любят и желают только добра. Согреваю ее анекдотом – смеются. Неожиданно инициативу перехватывает Елисеев. Старик сыплет анекдотами, как из мешка. За столом – смех и хохот. Вот тебе и строгий дедушка! И почему его все боятся?
Бутылки и тарелки опустели – прав Саша. Гости тянутся к выходу. Мы с Викторией раздаем пакеты с гостинцами. Гости заглядывают внутрь и довольно улыбаются – будет чем угостить домашних или поправить здоровье поутру.
– Можно мне «Посольской»? – спрашивает Елисеев, заглянув в пакет. – Не люблю коньяк – клопами пахнет. На фронте спирт пили – за милую душу шел.
Так он еще и воевал? Понятно, что не на передовой, а в полевом госпитале, но это тоже подвиг. Для фронтовика найдем.
– Минутку!
Беру сумку и достаю заныканную бутылку. Хотел отдать Терещенко, но обойдется. Сую «Посольскую» в пакет председателя комиссии. Этого никто не видит. Другие гости ушли, с ними – Терещенко и Виктория.
– Спасибо! – говорит старик. – Скажи, Миша, ты импотенцию лечишь?
– Не пробовал, – признаюсь.
– Попытайся! – советует Елисеев. – Как получится – дай знать.
Он подмигивает и уверенной походкой выходит из кабинета. А ведь за столом засадил бутылку «Посольской» в одно рыло, в смысле лицо. Ай, да член-корреспондент! Гвозди бы делать из этих людей…
9
Кабинет поражал роскошью. Дорогой персидский ковер покрывал пол огромной комнаты, лишь у стен обнажая наборный паркет. Антикварная мебель: книжные шкафы со стеклянными дверцами, кожаный диван с прямой спинкой, такое же кресло для посетителя и массивный письменный стол красного дерева с монументальными тумбами и резными колонками по периметру – дополняла картину. За столом сидел мужчина неопределенного возраста, одетый по последней моде: твидовый пиджак, белоснежная рубашка, в расстегнутом вороте – цветной шелковый платок. Для начала сентября в Лондоне – в самый раз. Если станет холодно, дворецкий разожжет камин – в кабинете он имелся. Мужчина занимался тем, что просматривал почту. Одни письма он бросал в корзину, едва глянув на адрес отправителя, на других взрезал конверты костяным ножом. По прочтении отправлял вслед за первыми, и лишь некоторые откладывал в сторону. Большой, неприглядный конверт из дешевой бумаги нашелся в самом низу стопки. Мужчина взял его, рассмотрел адрес отправителя, хмыкнул и разрезал край. Из конверта на стол высыпались настриженные из газет вырезки – все на русском языке. Хозяин кабинета его знал. Много лет назад он покинул СССР, став мужем уезжавшей из страны еврейки. Та, как паровоз, вытащила супруга в общество больших возможностей. За границей Вадим (так его в ту пору звали) жену бросил. Где она ныне, не знал и не интересовался. Зачем? Отработанный материал.
Вадим (будем звать его так) принялся просматривать вырезки. Все они были на тему паранормальных способностей людей. Агентство «Союзпечать» слало их по запросу: определи круг интересующих тебя тем, заплати – и получай публикации. Хочешь – из центральной прессы, хочешь – добавят республиканскую и местную. На каждой вырезке – штамп с названием газеты. До недавних пор эта услуга существовала исключительно для советских граждан и организаций, но с приходом гласности и плюрализма распространилась и на иностранцев. Пакет с вырезками приходит раз в месяц – их стригут из нераспроданных газет. Информация запаздывает, но Вадима это не волновало: спешить некуда. Пробегая статьи взглядом, он хмыкал и бросал вырезки в корзину. Оставил лишь одну – из «Советской Белоруссии». Заголовок статьи гласил: «И все-таки он лечит!» Под ним более мелким шрифтом было набрано: «Экспертная комиссия Минздрава БССР подтвердила целительский дар Михаила Мурашко».
Вадим внимательно прочитал статью, затем взял фломастер и обвел им абзац: «Председатель комиссии, член-корреспондент Академии наук БССР, доктор медицинских наук, профессор Антип Силантьевич Елисеев, комментируя состоявший эксперимент, заявил, что мы стали свидетелями рождения нового направления в медицине – биоэнергетики. Отныне ее станут изучать и применять на практике. Отрадно, что Белоруссия первой из союзных республик приступила к таким исследованиям, а пионером в этом деле стал наш земляк Михаил Мурашко. Напомним,
