— Кристина, милая, вы не знаете — принц Рори будет сегодня участвовать в аудиенциях вместе с его величеством?
— Боюсь, что нет, Жизель — говорят, что он еще не оправился от раны, полученной им от этих бандитов.
— Ах, он такой отважный, такой безрассудный — броситься на защиту какого-то бедного незнакомца против целой шайки грабителей!
"Еще один ненормальный, вроде нашего Ивана. Не дай Бог, встретятся — тогда хоть стой, хоть вешайся будет", — про себя хмыкнул Волк, и стал прислушиваться дальше.
— …пятеро!
— Нет, восемь!
— Да нет же, я совершенно точно знаю, что их было четырнадцать человек!
— Ах!
— И он успел уложить семерых, перед тем, как ему нанесли этот предательский удар сзади!
— Ах!
— Нет, десятерых!
— Нет, пятнадцать!..
— Ах, принц Рори!
— Его усы сводят Катарину с ума, ха-ха.
— Не одну меня, Гретхен, не одну меня, если ты знаешь, что я имею ввиду…
Едва заметный поворот головы…
— Риана, ты обратила внимание на платье принцессы, которая была на ней во время турнира? Клянусь, это была настоящая шатт-аль-шейхская парча! А рельеф передней полочки выходил из проймы!
— Генриетт, у меня будет такое же сегодня к вечеру.
— Как и у меня, Рианна. Не думай, что ты одна такая быстрая.
— С начала шантоньской войны это только второе изменение фасона…
— А ведь уже третий месяц идет…
— Поражение Айса в битве при Шлессе не прошло бесследно.
— Совершенно верно — эти купцы дерут теперь за парчу втридорога!
— Они говорят, что эти чертовы шантоньцы перекрыли наши торговые пути и берут теперь с них свою пошлину.
— Чем-то еще закончится сражение при Гранте…
— М-да… Если Шарлеманю придется снаряжать еще одно войско, он останется голым.
— А что, у меня на примете как раз есть пара подходящих портных!..
Еще поворот…
— …оплатить снаряжение армии Айса.
— Не может быть!
— Да, и теперь клетка не золотая, а просто позолоченная, и вместо драгоценных камней — цветные стекла!
— Тс-с-с! Если кто-нибудь услышит!..
— Ладно, на балу вечером поговорим…
Небрежно поправим перо на берете и повернемся еще в пол-оборота…
— …должно было состояться дней пять назад. Со дня на день должен прибыть гонец — надеюсь, с вестью о победе.
— А Айс как раз вчера вечером отправился к своей армии. В карете. Говорят, верхом ему не позволила ехать рана, полученная на турнире… — фраза завершилась взрывом хохота.
Серый не сдержал ухмылки и поспешно отвернулся. Он почти не сомневался, что пара-другая зорких глаз следит за ними из укромного местечка, и вовсе не хотел, чтобы вдумчивый наблюдатель пришел вдруг к
каким-нибудь неожиданным выводам.
Но порассматривать витражи ему не удалось.
— Великий король Шарлемань Семнадцатый примет принца Лукоморского Ивана и князя Ярославского Сергия! — прокатилось под сводами Конвент-Холла.
— Когда зайдем — молчи. Говорить буду я. У тебя нет дипоматического таланта, — шепнул Иванушка последнее напутствие другу, и шагнул вперед.
— О, это и есть принц Иван Лукоморский? — поднялся с трона король, не успели они переступить порог тронного зала. — Как же, как же! Знакомы с твоим батюшкой! Воевали лет пятнадцать тому назад! Ха-ха-ха! Славная была кампания! Если бы не зима — ни за что бы не помирились! Да хватит вам кланяться — свои же люди, можно сказать, почти родня. Ха-ха!
Повинуясь монаршему слову, Волк поднял глаза и впервые получил возможность разглядеть Шарлеманя. Услышать он его уже наслушался.
Король был довольно высокого роста, дородный, с маленькой круглой краснолицей головой на широких плечах. За выдающимся носом прятались крошечные подвижные глазки неопределенного цвета и выражения. Массивная золотая корона была надвинута на низкий лоб подобно берету придворного щеголя, а невероятное количество золотых цепей, подвесок и кулонов всех размеров, форм и цветов на алой атласной груди и зеленых шелковых рукавах скептично настроенного наблюдателя заставило бы сомневаться в их подлинности.
— Да вы, молодые люди, проходите, садитесь, — сделал шаг монарх им навстречу. — Раньше сядешь — раньше выйдешь, — и раскаты громоподобного смеха сотрясли пыль на портьерах и знаменах.
— Разрешите с вами не согласиться, ваше величество — мы не достойны сидеть в присутствии такого великого правителя, — поклонился царевич — дипломат с дипломом.
— Ну, что ж ты — в чужой монастырь со своим самоваром! Как говорится — не плюй в колодец — вылетит, не поймаешь! Что у трезвого на уме, то не вырубишь топором! Ха-ха! Лукоморская народная мудрость! — и Шарлемань метнул цепкий взгляд из-под кустистых бровей, чтобы проверить, какое впечатление на иностранных гостей произвела его эрудиция. Впечатление было нормальное — в открытый рот Ивана воробей залететь-то уж мог бы точно. В широко распахнутых глазах князя отразилось и застыло страдальческое удивление. Увиденное короля, судя по всему, удовлетворило, и он продолжил:
— Как видите, не только вы хорошо говорите по-вондерландски. Я тоже большой любитель лукоморской культуры! Я даже прочел книгу вашего известного писателей, правда, я уже не помню, как его звали, и какую. Но это замечательная книга! Все говорят. А в молодости я изучал вашу великую страну. Ваши пословицы и поговорки — это кладезь мудрости! Я заучивал их наизусть ночами! Мои предки всегда говорили — язык врага надо знать! Ха-ха! Волков бояться — ни одного не поймаешь! Лукоморская народная мудрость!
Тут к Иванушке вернулся утраченный было дар речи.
— Извините, ваше величество, но эта пословица…ооууй! — несколько преждевременно и неожиданно закончил царевич фразу. И зачем-то запрыгал на одной ноге.
— Что-что? — недопонял король.
— Его высочество хотели сказать, что эта пословица заставила вспомнить его о цели нашего визита.
— А что же он сам это не сказал? — в искреннем непонимании наморщил Шарлемань узкий лоб.
— О, ваше величество, вы знаете, царевич Иван такой стеснительный, он так легко смущается, теряет нить разговора, так сказать, и даже нервный тик с ним от волнения приключается. Эпиплексия. Особенно в присутствии такого харезматичного финтралопа, немцената и орниптолога, как ваше непревзойденное величество. И он перед тем, как войти сюда, попросил меня об одном одолжении — чтоб я сам, как его доверенное лицо, корпус реликта, так сказать, донес до вашего величества нашу нижайшую просьбу. Как говорится, одна голова хорошо, да жестко спать. Лукоморская народная мудрость, — И Серый расшаркался и сделал паузу, чтобы убедиться, что до Шарлеманя все дошло, впиталось и осело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
