— Но вы никогда раньше не сажали за решетку того, кто платит индейцам деньги. А ты сам говорил, что Питер им платит за работу. За любую работу. Будь осторожнее там, в салуне, — сказал Крис и щелкнул вожжами, погоняя сонных мулов.
Ему не нравилось, как действовал Лысый Мак, но он не вмешивался. Мак есть Мак, и его не переделаешь. Он туго соображает, но если уж появится у него какое-то соображение, то он в него вцепится мертвой хваткой и будет отбрасывать все иные мысли просто потому, что они появились позже. Мак нетерпелив. Сначала кидается вперед, по уши увязает в собственных ошибках, а потом тратит все силы, чтобы выбраться. Но если он при всех своих недостатках еще жив, значит, такой способ действий ему подходит.
А указывать на чужие промахи всякий может. Совсем другое дело — исправлять их. Крис решил исправить одну из ошибок шерифа Маккарти, как только увидел ковбоев, выходящих из салуна.
Не оглядываясь, он следил за ними, медленно направляя мулов к выезду из поселка. Ковбои были ему знакомы — он их видел сегодня рядом с коляской скотопромышленника Фримонта. А вот и сам Фримонт. Кони вынесли его коляску из бокового проулка. Интересно, какие дела могли занести этого достопочтенного джентльмена в шахтерский поселок? У кого он провел это время, пока верные охранники ждали хозяина в салуне?
Крис дождался, когда коляска начнет обгонять его фургон.
— Эй, мистер Фримонт! — крикнул он как можно более дерзко. — Тебе не мешало бы почаще заглядывать к шерифу!
Коляска встала, и Крис остановил фургон рядом. Трое охранников окружили его, а Фримонт удивленно оглядывал наглого незнакомца. Его сухое, вытянутое лицо с землистой кожей и голубыми глазами заметно отличалось от обветренных физиономий ковбоев. Вероятно, он занялся скотоводством совсем недавно. На его белых узловатых пальцах Крис насчитал четыре золотых перстня, что говорило о хорошем доходе и ужасном вкусе.
— Я сам знаю, что мне делать, — сказал Фримонт медленно. — Говори, зачем ты меня остановил. У меня мало времени.
— Наши охранники привезли раненого парня, которого никто тут не знает. Его зовут Сэм. Он из команды какого-то Хаммера. Больше ничего не сказал, отключился. Доктор говорит: к утру очухается. Может, заглянешь, посмотришь на него? Вдруг признаешь?
— С каких это пор ваши охранники стали подбирать раненых?
— Сам удивляюсь, — улыбнулся Крис. — Нет бы добить на месте, чтоб не мучился, да?
— Сэм? Был у нас один Сэм, но мы давно его выгнали, — спокойно сказал Фримонт, постукивая тростью по бортику коляски. — А про банду Хаммера тут каждая собака знает. Только никто его не видел. Нет, мне нечего делать у шерифа. Он не вернет моих людей, не найдет убийц, и с Хаммером ему не сладить. От вашего шерифа никакого толку.
— Смотря для кого. Компания его ценит.
— Кроме компании, здесь есть кое-кто еще.
— Никого, кроме компании, — важно заявил Крис, поправляя свой значок. — Все остальные приходят и уходят, а компания остается. И если бы этот Хаммер был опасен, его давно стерли бы в порошок.
— Мое ранчо в десять раз дороже вашей компании, — снисходительно улыбаясь, сказал Фримонт. — И я сам сотру в порошок тех, кто мне мешает.
— Желаю удачи, — сказал Крис, трогаясь с места.
Коляска с грохотом обогнала его, и охранники поскакали дальше, грозно оглянувшись несколько раз. Они оглянулись ровно на три раза больше, чем было нужно, и все для того, чтобы запутать простого помощника шерифа.
Фургон неспешно катил по едва заметной колее среди низкорослых кустов и песчаных проплешин в траве. Крис выбрал дорогу, которую показал ему Лысый Мак. Он знал, что разговор с Фримонтом не окончен, и для его продолжения ему хотелось выбрать наиболее удобное место: подальше от случайных свидетелей и поближе к оврагу или реке. С таких разговоров обычно и начинаются войны между теми, кто не может мирно поделить землю. Сейчас Фримонт был взбешен, хотя и не показывал этого. Он потерял людей, и у него были причины винить своих соседей в их гибели. Наступало время для ответных действий. Для начала не мешало бы взять в плен и хорошенько допросить кого-нибудь из людей этого бестолкового шерифа Маккарти. Например, того, кто беспечно отправился на тихоходном фургоне через прерию, где так часто пропадают люди и скот. Если Фримонт решится на войну, то он не упустит такой выгодный момент.
Но решится ли он? Этот Фримонт не был похож ни на одного из «мясных баронов», которых знал Крис. Он не ездил верхом и не носил оружия, и его голосу вряд ли подчинилась бы хоть одна, даже самая робкая, корова. Он никогда не управлял стадом, но похоже, что он привык повелевать людьми. Он умел оскорбить человека, не повысив голоса и не произнеся ни одного грубого слова. Возможно, это скотопромышленник какой-то новой породы. Он может сидеть в своей конторе, задрав ноги на стол, и глядеть в окно. А за него все сделают наемные работники — ковбои, ветеринары, стрелки, резники, скорняки и рубщики. Он будет курить сигару за сигарой, а за окном телята будут превращаться в бычков, потом они превратятся в мясные туши, потом — в хрустящие банкноты. И только тогда Фримонт оторвет свою задницу от кресла, чтобы пересчитать деньги и сложить их в сейф. Нет, даже это за него сделают бухгалтера и кассиры. Но тогда — зачем он нужен, этот Фримонт?
Крису пришлось прервать свои социалистические размышления, когда он заметил за спиной троих всадников. Как и следовало ожидать, это были охранники Фримонта. Они догнали его и поехали рядом.
— Послушай, приятель, что ты там говорил насчет Сэма? — дружелюбно спросил один из них. — Боссу на него наплевать, но он с нами работал. Ты говоришь, он ранен?
— Тот, кто лежит в участке? Да, ранен.
— А кто его привез?
— Наши стрелки, с карьера.
— Он что-нибудь рассказывал? Как это случилось?
— Лучше поговорите с ним сами, — посоветовал Крис.
— Боссу это не понравится. Как выглядит этот Сэм? Лет сорока, толстый, с длинной бородой и с серьгой в ухе?
— Серьги я не заметил, — честно признался Крис. — Бороду ему мог сбрить доктор. Толстый? Может, он и был толстым, пока не началась гангрена. А сколько ему лет, уже неважно, потому что жить ему осталось дня три, не больше.
— Нет, это не наш Сэм, — сказал охранник.
Двое других немного отстали, но Крис краем глаза следил за ними. Один из них, угрюмый бородач, держал дробовик прикладом на бедре и все время озирался.
«Вот и удобное место, — подумал Крис, когда дорога пошла над краем оврага. — Сейчас они поменяют тему».
— Кобыла у тебя приметная. Дорогая, наверно? За сколько брал?
— Выиграл.
— Да, дорогая лошадка. А ты, похоже, новичок в наших краях, — сказал охранник. — Я знаю всех помощников Маккарти, а тебя раньше не видел.
