Читаем без скачивания Холестерин колец - Генри Берд

— Воззрите, — вновь предупредил соратников Артопед, — враг приближается.

Гельфанд железной рукой вцепился в свой кий, а прочие сгрудились вкруг него — последняя, мелко вздрагивающая, но еще живая картина перед кошмарной резней.

— Ну тшего, попрошаемся, — сказала Йорака с треском сдавливая Артопеда в последнем объятии.

— Прощайте, — просипел Артопед. — Мы падем как герои.

— Быть может, — всхлипнул Мопси, — мы еще встретимся в каком-нибудь мире получше.

— Долго такого искать не придется, — согласился, подписывая завещание, Пепси.

— До скорого, козявочка, — попрощался с Гимлером Ловелас.

— Еще свидимся, сука, — ответил гном.

— Воззрите! — вскричал Артопед, поднимаясь с колен.

— Еще раз скажет «воззрите», я его сам удавлю, — проворчал Гимлер.

Но все взоры уже устремились туда, куда указывал дрожащий мизинец Короля-Скитальца. Яркий красновато-коричневый туман затягивал небо, и могучий порыв ветра донес ясное «блям», издаваемое некоторыми Кольцами, когда с их помощью вызывают призрака. Черные шеренги содрогнулись на марше, замерли, задергались. Внезапно вверху послышались предсмертные вопли, и черные пеликаны посыпались с неба вместе с Черными Всадниками, отчаянно рвущими кольца своих парашютов. Урковы орды взвизгнули, побросали монтировки, и сверкая пятками, понеслись к открытым воротам. Но едва только урки со своими чешуйчатыми союзниками кинулись к укрытиям, как все они, словно по волшебству, обратились в чесночные столбы. Страшная армия сгинула, и все что осталось от нее — это несколько белых мышей да раскисшая тыква.

— Нет больше Сыроедова воинства! — воскликнул Артопед, на лету сообразив что к чему.

В этот миг темная тень пронеслась по равнине. Задрав головы, воины увидели огромного розового орла: покружив над полем битвы, он расчитал поправку на ветер и умело приземлился на три точки, неся на борту двух изможденных, но все еще узнаваемых пассажиров.

— Фрито! Срам! — воскликнули семеро.

— Гельфанд! Артопед! Мопси! Пепси! Ловелас! Гимлер! Йорака! — воскликнули хобботы.

— Вы давайте, кончайте, — проворчал Гуано, Повелитель Ветров. — Я и так уже из расписания выбился.

Все прежние члены отряда и Йорака с ними радостно вскарабкались на широкую спину орла, уже скучая по Минас Термиту. Громадная птица покатила по равнине, стряхивая с хвостового оперения куски льда, и неграциозно взлетела.

— Пристегните ремни, — предупредил пассажиров Гуано, оглянувшись через крыло на Артопеда, — и в случае чего пользуйтесь бумажными пакетами. Они там для того и лежат, паренек.

Воссоединившиеся странники вознеслись высоко в небо и поймали струйное течение прозападной ориентации, в нескольких кратких словах доставившее их к Минас Термиту.

— Недурной хвостовой ветерок сегодня, — заметил Гуано.

Перегруженный орел сложил крылья и грохнулся у самых ворот Града Семи Колец.

Вся компания, усталая, но довольная сошла с птицы под радостные подхалимские клики огромной толпы, со слезами на глазах осыпавшей их бандерольками от сигар и рисовыми хлопьями. Артопед не обращал внимания на звучавшие здравицы, поскольку все еще пользовался бумажным пакетом. Тем не менее, стайка эльфийских дев приблизилась к увлеченному этим занятием Скитальцу с роскошной цельноалюминиевой короной, обильно украшенной стеклянными детскими шариками.

— Это же корона! — вскричал Фрито. — Корона Елисея!

Затем эльфийские лапочки возложили Королевский Котелок на главу Топтуна и облачили его в мерцающие блестками одежды Истинного Короля Роздора. Артопед открыл было рот, но Корона соскользнула ему едва не до самой шеи, попутно запечатав рот и не позволив Артопеду произнести тронную речь. Радостные толпы сочли это добрым предзнаменованием и разошлись по домам. Артопед повернулся к Фрито и безмолвно улыбнулся ему. В ответ на его немую благодарность Фрито отвесил низкий поклон, но чело его затуманилось, ибо некая новая мысль не давала ему покоя.

— Ты уничтожил Великое Кольцо и отныне на тебе почиет благодарность всей Нижесредней Земли, — промолвил Гельфанд, поощрительно похлопав Фрито по бумажнику, — в награду за твой героизм я обещаю исполнить любое твое желание. Правда, всего одно. Спрашивай чего хочешь.

Фрито привстал на цыпочки и что-то прошептал доброму старому Магу на ухо.

— Вниз по улице и налево, — кивнув, сказал Гельфанд, — мимо не пройдешь.

Вот так и было уничтожено Великое Кольцо, и мощь Сыроеда сокрушена навсегда. Вскоре Артопед Артбалетский и Йорака вступили в законный брак, и старый Маг предсказал, что в недалеком будущем восьмеро чад в моноклях и шлемах уже начнут крушить дворцовую мебель. Обрадованный пророчеством Король произвел Гельфанда в Маги Без Портфеля и отправил его управлять вновь отвоеванными землями Фордора, назначив ему богатое содержание — пожизненное, при условии что он носа больше не сунет в Роздор. Гному Гимлеру Артопед пожаловал право беспошлинного вывоза металлолома, в который превратилась военная техника Сыроеда; Ловеласу — право переименовать Курин Мозгул в Кольцеград и концессию на продажу сувениров у Бездны Порока; а четверку хобботов наградил Королевским Рукопожатием и четырьмя билетами до Шныра на борту Гуано. Что же до Сыроеда, то о нем практически ничего не было слышно, хотя Артопед и обещал ему полную амнистию и руководящий пост в оборонных лабораториях Роздора. Мало что было слышно и о булдоге с Шоболой — впрочем, местные сплетники уверяли, будто не минет и пары столетий, как дело у них дойдет до свадебных колоколов.

X. ДАЛЬШЕ БУДЕТ ТОЛЬКО ХУЖЕ

Прошло совсем немного времени после свадьбы Артопеда, а Фрито, так и не снявший продранного эльфийского плаща, уже устало тащился по знакомой скотопрогонной дороге, приближаясь к Засучкам. Долетел он быстро и без приключений, если не считать нескольких падений в воздушные ямы и столкновений со стадами перелетных фламинго.

В Хобботауне грязь развезло — по колено. Груды отбросов, на которые никто не предъявлял каких-либо прав, усеивали раскисшие улицы, но чумазые хобботятки все равно ухитрялись доползать до древесных стволов, чтобы налепить на них жвачку. Мусор, оставшийся после праздника Килько, так никто и не потрудился убрать. Фрито почувствовал даже странное удовольствие от того, что столь мало перемен случилось здесь за время его отсутствия.

— Уезжал куда? — каркнул знакомый голос.

— Да, — ответил Фрито, плюнув Губе-не-Дуре в рожу, ибо таково было традиционное хобботочье приветствие. — Вот, возвращаюсь домой с Великой Войны. Я там уничтожил Кольцо Всевластья и победил Сыроеда, злого правителя далекого Фордора.

— Ври больше, — ощерился Губа-не-Дура, старательно отыскивая что-то в ноздре. — Интересно, где это ты такой рванью разжился?

Фрито добрел до своей норы и кое-как пробился к двери через завалы старых газет и молочных бутылок. Оказавшись внутри, он заглянул в холодильник, ничего в нем не обнаружил и вернулся к себе в логово, чтобы разжечь огонь. Затем он швырнул в угол эльфийский плащ и со счастливым вздохом упал в мягкое кресло. Он многое повидал и теперь возвратился домой.

Именно в эту минуту кто-то легонько стукнул в дверь.

— А чтоб вас, — пробормотал Фрито, вырванный из мира приятных грез. — Кто там?

Ответом послужил новый стук, более настойчивый.

— Ладно, ладно, иду, — Фрито подошел к двери и открыл ее.

У крыльца стояла златая ладья, порождение холодных туманов, сотворенных сотней огнетушителей, а в ладье, наигрывая на лирах, сидели друг на друге двадцать три нимфы в ажурных штанах. Помимо них здесь же толпилась дюжина поддатых ирландских гномов в матросках и бахромчатых тореадорских брючках. А прямо перед Фрито возвышался двенадцатифутовый выходец с того света, затянутый в красный сатин, обутый в украшенные самоцветами ботфорты и восседающий на разжиревшем голубоватой масти единороге. Вокруг потустороннего существа порхали крылатые лягушки, карманного размера Валькирии и летучие кадуцеи. Рослая фигура протянула Фрито шестипалую лапу с блестящим идентификационным браслетом, по поверхности коего так и кишели таинственные предзнаменования.

— Насколько я понимаю, — торжественно произнес незнакомец, — это вы тут подвиги совершаете?

Фрито ахнул дверью перед носом озадаченного привидения, закрыл ее на засов, потом еще на щеколду, запер, а ключ для верности проглотил. Покончив с этим, он отправился прямиком к уютному очагу и плюхнулся в кресло. Он сидел у огня и думал о грядущих годах упоительной скуки. Скраблом, что ли, заняться?