Читаем без скачивания Новый Орден Джедаев: Изменник - Мэтью Стовер

Они открыли огонь, красные выстрелы прошили зеленоватый кислотный туман. Джейсен со смехом ловил бластерные выстрелы на ладонь правой руки, без усилий гася их разрушительную энергию.

Щелчком пальцев он вырывал бластеры из рук и швырял в разные стороны.

- Скольких же ты убил?

- Всех, - Джейсен уставился на свои дрожащие руки. Он сжимал ладони, пока из ожогов не начала сочиться кровь. - Ни одного. Какая разница?

В его голове бурлила Сила, а сам он обратился к пустоте, оставшейся после имплантанта послушания, и нашел там зачаточное сознание пещероообразного чудовища.

При помощи Силы Джейсен сотворил иллюзию: и это ненавязчивое убеждение так прочно засело в темном разуме чудовища, что никакими способами нельзя было доказать обратное. Люди ядовиты. Так же, как и любые другие разумные виды жителей Новой Республики.

У чудовища не было механизмов защиты от подобных трюков; оно было лишено даже элементарной возможности сказать себе: "Но я не отравился ни одним из тех, которых успел съесть"... Все, что у него было - это инстинкт самосохранения. Чудовище отрыгнуло. Мощный толчок обратной перистальтики вынес Джейсена, девушку и остальных, а также все иные посторонние предметы, из гигантского брюха, через хрящеватую глотку, прямо на поверхность. Джейсен помнил окружившую его злость и панику, возникшие, как только народ осознал, что за пределами гигантского рта - каждый сам по себе, и что их убежище навсегда захлопнуло свою пасть перед ними. Больше им не платить за свою безопасность от йуужань-вонгов чужими жизнями.

"Ты погубил нас", зарыдал кто-то. "Убил всех нас". Джейсен молча смотрел, величественно застыв на месте. Пока. Что за рыхлые, слабые, отвратительно подлые существа - он не мог представить ничего более мерзкого. Он повернулся к ним спиной. Ушел прочь. Он оставил их на милость йуужань-вонгов, и на милость друг друга.

- Но ты же помог им. Лучше умереть, чем купить себе жизнь ценой невинной крови.

- И что же, потому все вдруг станет правильным и хорошим? Я не пытался им помочь. Я хотел, чтобы они страдали. И темная сторона тут ни при чем - теперь я знаю это. Темная сторона не вынуждала меня поступать так.

- Я знаю. Она воздействует совсем по-другому.

- Это все был я, Анакин. Я поддался своей собственной темной стороне. Я выпустил на свободу свою тьму...

- Ты мог бы убить их всех. У тебя хватило бы сил. Ты мог бы убить чудовище. И на это бы у тебя хватило сил тоже, я уверен. Точно так же, как ты мог бы убить Вержер и Ном Анора. Но ты никого не убил. Вместо этого ты использовал свою силу, чтобы поддержать жизнь. Не такая уж она темная, эта твоя темная сторона, старший брат.

- Это не имеет значения. Ты не можешь победить тьму тьмою.

- Слова дяди Люка. Сражения с тьмой были его призванием. Йуужань-вонги не темные. Они просто другие.

- И я все не могу заставить себя бороться с ними.

- Кто говорит, что ты должен бороться с ними?

Джейсен дернул головой.

- Ты говоришь. Все остальные тоже. Какое еще решение может быть у этой проблемы?

- Почему ты спрашиваешь у меня?

Задорная усмешка исчезла с лица Анакина, а сам он приблизился настолько, что Джейсен мог бы дотронуться до него. Если бы смог заставить себя пошевелить рукой... Если бы было до чего дотрагиваться. Отчаяние, пригвоздившее Джейсена к стулу, превратилось в черную дыру безнадежности, сквозь которую из его груди уходил весь воздух.

- Кого мне еще спросить? Что я могу поделать? Что я должен сделать прямо сейчас? - он поник, дрожа. - Я совершенно запутался, так ведь? Сижу, спорю с галлюцинацией. Ты ведь даже не существуешь!

- Это ли важно сейчас? До тебя так трудно достучаться, старший брат. Приходится использовать все доступные средства.

- Как это не может быть важным? - вдруг выкрикнул Джейсен. - Мне надо... надо... Я уже не знаю, во что верить! Я уже не знаю, что настоящее, а что - нет!

- На корабле-сеятеле я был проекцией Силы. Потом телепатической приманкой. Сейчас я - галлюцинация. Но это не значит, что я - это не я. Почему любая вещь должна быть тем или иным?

- Потому что! Потому что любая вещь это либо то, либо совсем иное! Так заведено! Ты не можешь быть настоящим и поддельным в одно и то же время!

- Почему?

- Потому что... не можешь, и все!

- Сила едина, Джейсен. Она вмещает в себя все противоположности. Правду и ложь, жизнь и смерть, Новую Республику и йуужань-вонгов. Свет и тьму, добро и зло. Все во всем и в каждой вещи. Сила едина.

- Эти слова - ложь!

- Да. И правда тоже.

- Ты не Анакин! - вскрикнул Джейсен. - Не он! Анакин никогда бы не сказал такого! Анакин никогда бы не поверил в это! Ты просто галлюцинация!

- Ну что ж. Я галлюцинация. И это значит, что ты разговариваешь сам с собой. Это значит, что я говорю о том, во что веришь ты.

Джейсену захотелось взвыть, размахнуться, спрыгнуть со стула и вступить в схватку... что-нибудь сделать.

Что угодно. Но черная дыра украла у него и дыхание, и силы, и гнев; она поглотила целую вселенную ненависти, но стала еще ненасытнее, чем была вначале. На месте его надежд, любви и доверия теперь зияла холодная пустота, в которой затаилась бездушная жадность космического вакуума. Джейсен начал проваливаться. У него не было сил даже заплакать.

Он падал в черную дыру. Может, целые эпохи, а может, всего наносекунды. В черной дыре одно от другого неотличимо. В мгновение ока из межгалактического газа рождались звезды, загорались, жили, выделяли тяжелые металлы, а потом сжимались белыми карликами и исчезали. Вечность во тьме. Горизонт событий пропустил информацию: голос. Голос был знакомым, и его нельзя было слушать; но он не просто провалился в черную дыру - он стал черной дырой, и не слушать было невозможно.

- Что реально? Что иллюзорно? Где граница между правдой и ложью? Между хорошим и плохим? До чего же холодно и одиноко, Джейсен Соло, когда ты в пустоте незнания.

Он не отозвался. Черная дыра не умеет отвечать. Горизонт событий замкнут: через него можно проникнуть только вовнутрь, но не наружу. Но голос вызвал в этой дыре квантовый распад. Его персональный горизонт событий в один миг сжался до размеров точки в центре груди.

И Джейсен открыл глаза.

- Вержер, - вяло проговорил он. - Как ты меня нашла?

Она уселась по-кошачьи на обеденном столе семейства Соло, подобрав руки и ноги. И прожигала его темным, как межзвездное пространство, взглядом.

- Я не разделяю предубеждений наших хозяев против технологий. Какие-то фрагменты общепланетной базы данных сохранились в запоминающих устройствах. Разыскать домашний адрес бывшей главы государства не составило труда.

- Но откуда ты знала? Откуда ты знала, что я пойду домой?

- Таков инстинкт всех оседлых животных: смертельно раненные, они ползут в свое логово, чтобы умереть.

- Раненные?

- Опаснейшей для джедая раной: свободой.

Еще одна загадка. У Джейсена не было сил на загадки.

- Я не понимаю.

- Когда ты точно знаешь, что правильно, а что - нет, где здесь свобода? Никто не выбирает плохое, Джейсен Соло. Свободу дает лишь неопределенность.

Джейсен надолго задумался.

- Умереть дома, - пробормотал он. - Тот еще дом. Видала? В комнате Джейны полно каких-то растений, которые хотели съесть меня. Кухня выглядит как коралловый риф. Моя коллекция... - ему оставалось только покачать головой. - Это не мой дом.

- Ну так ты и не собираешься умирать, - бодро ответила Вержер. - Или ты забыл? Ты уже мертв. Был мертвым все эти долгие месяцы; твое путешествие через земли мертвых почти закончено. Настало время не для смерти, а для новой жизни. Ты исцелился, Джейсен Соло. Встань и иди!

Джейсен еще прочнее уселся на стуле, невидяще моргая на разросшуюся паутину.

- С чего бы это?

- С того, что ты можешь. Ради чего еще срываться с места?

- Не знаю, - он опять закрыл глаза. - Не имеет значения, поднимусь я или умру от голода, сидя. Все это неважно. Ничего - не означает ничего.

- И даже смерть твоего брата ничего не означает?

Он вяло пожал плечами. Жизнь, смерть - все едино. Едино с Силой.

- Силе все равно, - сказал Джейсен.

- Но тебе же не все равно?

Он открыл глаза. Ее взгляд был настойчиво, почти вызывающе многозначителен, как когда-то и в "объятиях боли", и в Детской, и в кратере. Но он был слишком измотан и слаб, чтобы ломать голову над тем, что она хотела до него донести.

- Все равно мне, или нет, тоже не означает ничего.

Уголки ее рта дернулись.

- А для тебя, означает?

Он уставился на свои руки. После долгого, долгого молчания, наконец вздохнул.

- Да. Да, означает, - ему никогда не приходило в голову обманывать ее. - Ну и что? Конечно, мне не все равно, но кто я такой?

Она так легко пожала плечами, что это походило на дрожь.

- Это всегда было вопросом из вопросов, да?