опасной игре.
Секунда.
Две.
Три.
И Макс отмирает. Сильная рука, обхватив за талию, двигает меня ближе. С животным рычанием, что срывается с мужских губ, Гай наваливается, вжимая меня в холодное сиденье. Путается ладонью в моих волосах, углубляет мой невинный поцелуй. Раздвигает губы своим настойчивым языком и проникает внутрь, исследуя, напирая и обжигая своим горячим дыханием, вышибая из груди тихий стон наслаждения. По коже бегут разряды тока, волны дикого, первобытного желания прокатываются вдоль позвоночника, скручивая внутренности в узел и трансформируясь в ноющую, томительную боль, заставляя сжать бедра. Единственная мысль, что осталась в голове и бьет набатом по вискам – хочу. Его. Всего.
Дерганно и нетерпеливо Макс прижимается к моему слабовольному и не умеющему устоять перед ним телу, стремясь оказаться ближе. Еще ближе. Разум всего на мгновение покидает меня, когда язык мужчины у меня во рту начинает хозяйничать, дразнить. В легких огонь, они полыхают от нехватки кислорода и, несмотря на климат-контроль, в машине становится жарко, как в аду. А может, это пламя изнутри. Пламя желания, в котором мы оба горим. Я обвиваю руками Макса за шею, тяну пальчиками за волосы, ловя губами грудной стон мужчины и чувствую, как стягиваются в стальное кольцо мышцы его руки, что тянет на себя, заставляя перебраться к нему на колени. Уверенно, настойчиво и… так нельзя. Нельзя, Кати!
Нет!
Я отстраняюсь слишком быстро, слегка отталкивая от себя Макса. Впервые в жизни с сожалением, но пониманием – так нельзя. Потому что потом будет больно.
Нельзя.
Друзья.
Не более.
Не открывая глаз, утыкаюсь лбом в плечо мужчины и даю себе всего мгновение, чтобы успокоить отчаянно колотящееся в груди сердце и перевести дыхание. Сжимаю губы, сдерживая рвущийся на волю вздох разочарования. Тяжело рвать себя на части между хочу и надо.
– Кати, – вздыхает Макс где-то в районе макушки, тяжело дыша. – Поехали ко мне? – предложение, тихое и неуверенное. На которое я настойчиво машу головой и, чтобы не натворить больших глупостей, что уже наворотила, выпутываюсь из его захвата и выпрыгиваю из машины.
– Детка…
– Я всегда держу обещания, Гай.
Жду, пока до водителя дойдет смысл услышанного, и, когда подернутый дымкой вожделения взгляд начинает проясняться, а в глазах Макса появляется тень разочарования от осознания моих мотивов, я закрываю дверь и, не оборачиваясь, лечу в подъезд.
Подальше от “друга”. К спасительной тишине квартиры и одиночеству.
Глава 24 (Гай)
– Летнее меню мы утвердили на прошлой неделе, Максим Александрович, а новый шеф-повар прибудет уже завтра, – летит за мной мимо столиков в ресторане управляющая.
– Отлично, Вик, я в тебе не сомневался. – подмигиваю работнице, которая тушуется и краснеет. Красивая, умная, скромница… эх… прежний Гай уже давно бросился бы очаровывать молодую кровь. Но теперь есть Кати и вечный неутолимый голод, который однажды точно меня доконает.
– Ах да, еще, Максим Александрович, в воскресенье приедет пожарная инспекция.
– Как в воскресенье? Я же просил выходные у меня не занимать.
– Сегодня они позвонили и поменяли время, сейчас сезон открытия летних кафе, и работы у них невпроворот. Приходится по выходным проходить с инспекцией, к сожалению, я ничего не смогла сделать.
Ох, предки будут злиться. Очень. Если я вдруг не появлюсь на семейном приеме.
Да и Кати я пока не говорил о “наших” планах на эти выходные, но дело дрянь. После вечера тату и крышесносного поцелуя, когда я умудрился задушить в себе желание догнать девушку и взять так опрометчиво ею предложенное, прошло достаточно времени. С того момента наши отношения стали гораздо взрывоопасней. Я знал, чувствовал, что она ждет очередного шага от меня. А что может быть серьезней, чем знакомство с родителями? Завуалированное, конечно, под светский раут, но тем не менее.
– Переноси или отменяй. Не могу.
– Но Максим Александрович…
– Нет, Викусь, у меня планы, – бросаю и прячусь от ретивых подчиненных в своем кабинете.
Бумаги, бумаги, бумаги, кучи звонков, и за целый день всего одна чашка кофе.
В начале шестого на телефон прилетает сообщение:
“Эй, друг, тебя не смущает, что ты уже на час опаздываешь?” и злой смайл с рожками, как прекрасное иллюстрирование лица “подруги”, когда та злится.
Быстро разбираюсь с оставшимся завалом, хватаю пиджак и, на ходу выдавая очередную порцию указаний, вылетаю из ресторана. Поглядывая на наручные часы, набираю девушке, которая голову мне открутит за топтание под палящим летним солнцем на остановке, СМС с чистосердечными извинениями.
По городу мчу, насколько вообще это возможно, объезжая пробки и заторы. Сегодня в парке намечается масштабный праздник – День защиты детей – и как бы это странно ни было, но это “дружеское свидание” я решил устроить именно там. Шум, гам, общая атмосфера праздника. Кати понравится.
Уже июнь. С ума сойти. Дни в календаре с момента появления в моей жизни девушки понеслись с сумасшедшей скоростью. Успевай только считать. Раньше я никогда не задумывался о неумолимом беге этой адской машины, а сейчас появляется ощущение, будто я теряю драгоценные минуты и даже часы, когда она не рядом. Каждую ночь, засыпая в своей кровати в одиночестве, я жалею, что сейчас она не здесь. Не знаю, с чем это связано, возможно, старость тихо решила подкрасться, по крайней мере, так ехидно заметила моя любимая матушка, но хотелось бы знать, как его – время – притормозить?
Подъезжаю к уже знакомой остановке, где стоит моя брюнеточка, и жду, пока, ругаясь на безалаберного друга, она изящно забирается в салон. В кремовом легком платье и босоножках на каблуках – она невероятная! Длинные, стройные ножки чертовски манят. Летящая, нежная, словно сама превратилась в то самое перо, наколотое на ее боку. Перо, которое я был бы не прочь увидеть.
Тихонько бурчу себе под нос проклятья, ощущая адский дискомфорт в узких брюках. Организм оживает и вполне логично реагирует на яркую картинку с того вечера, что всплывает в памяти. Ее нежная светлая кожа, по которой бегут мурашки от соприкосновений с иглой, красивый пресс и изящный чернильный рисунок. Каждую, мать его, ночь я вижу один и тот же сон!
– Глаза у меня выше, Гай, и тебе привет, – вырывает из сладких фантазий ехидный голосок подруги.
– Надо же, – ухмыляюсь, мысленно приказывая “дружку”, что готов выпрыгнуть из штанов, взять себя в руки. – Мои уроки хорошего тона прошли не зря! Ты научилась здороваться? – на секунду отвожу взгляд от дороги.
– Я даже могу сказать – я соскучилась.
– Правда? Нет, детка, это слишком много в один день. Выдавай
