Читаем без скачивания Зеркало Елены Троянской - У. Уилер

Карниваль замолчал, тяжело дыша. Ива не торопила его с продолжением этой чудовищной повести, и через минуту Карниваль продолжил.

— Дьявол, я слишком много говорю. Но, полагаю, элементарное благоразумие не позволит вам болтать о том, что вы сейчас слышите. Даже вам никто не поверит, — язвительно усмехнулся Карниваль, но затем лицо его вновь стало мрачным. — А потом у меня открылся туберкулёз. Моя мать тоже умерла от туберкулёза. Омерзительная болезнь. Я слишком хорошо знал, как она убивает, как подбираться жалкая беспомощность, бессилие, отвратительное, пугливое сочувствие окружающих и их дурно скрываемая гадливость. И я снова оказался бессилен перед обстоятельствами. И вот, представьте, я сидел в доме, набитом дорогостоящими вещами, богатый как Крёз — больной, харкающий кровью и неспособный принудить к покорности даже такое ничтожество, как этот выродок Бертран!

— Но почему, почему я должен умирать? — неожиданно с гневом спросил лорд Карниваль, яростно глядя на Иву. — Я не имею в виду — умирать сейчас, от болезни, я имею в виду — вообще, почему когда-нибудь, от чего-нибудь, я должен буду умереть!

— Таков закон природы, милорд… — тихо, но твердо откликнулась Ива.

— К чёрту законы природы! Я не желаю! Почему я должен подчиняться законам этой вашей природы, о которой никто не знает ничего! Вы убеждены, что знаете законы этой самой природы? Позвольте спросить — откуда? Или наблюдения за птичками в Гайд-парке дают вам хотя бы самое поверхностное представление о природе? Нет. Природа сама подчиняется законам высших сил. Высших!

Карниваль с трудом взял себя в руки, памятуя о том, как дорого обходится ему подобная несдержанность чувств. Он сипло дышал, отирая испарину с морщинистого лба.

— Вот, что я понял: Природа — это такой же бог, как все другие боги. Она требует жертвоприношений и поддаётся управлению магией. Почему нет? Жрецы, владеющие магией, вовсе не слуги своих богов, о, нет… Я прочитал всё, что было написано высоколобыми господами о верах и жрецах. Это боги покорно служат тому, кто владеет магией! Вот и весь секрет, сударыня. Самый примитивный и страшный секрет мироздания. И я постановил себе овладеть магией, подчинить себе всех и всё: Людей, время и саму жизнь. А дальше — дело времени и прилежания. Я изучал историю от древности до наших дней. Я читал, искал, я узнал всё обо всех религиях, которые сулят чудеса; я понял, что есть предметы, которые обладают силой над естественным ходом вещей. Тем ходом вещей, с которым смиряются ничтожества и посредственности, но не я!

Глава 18. Побег

Переведя дух, и чуть собравшись с силами, лорд Карниваль продолжил голосом будничным и уставшим:

— Сперва я пытался сам добыть эти предметы. Но потом я понял, что даже если в публичном мире появляются какие-то магические артефакты, то они уже потеряли свою силу, захватанные невеждами, оценённые тысячами жадных глаз. Я был уже слишком болен, чтобы самому ездить по древним городищам и великим святилищам. Но я нашёл Винсента Лонга, мелкого воришку, промышлявшего в антикварных лавках и на блошиных рынках. Полное ничтожество, самоучка и дилетант, но я разглядел в нём бесценный талант видеть настоящие вещи. Я назначил его своими глазами и руками. Я давал ему задания и деньги. Мы вместе придумали доктора Купера, чтобы он мог присоединяться к экспедициям и иметь доступ к вещам ещё до того, как они будут выхолощены этой вашей наукой! Я и без всякой науки знал о том, что ценно, а что — нет. Я долго искал первый предмет. Но когда Лонг добыл мне чашу, я сразу понял, что у меня в руках. Я желал смерти моему брату, и он погиб на охоте. Очаровательный несчастный случай, прелестное совпадение — в тот же день, когда Лонг примчался из иранской экспедиции и принёс мне чашу Кублай-хана! А его жена, пренебрёгшая мной когда-то, на коленях приползла ко мне просить денег! О, какое наслаждение я испытал тогда, первое истинное, блистательное наслаждение своей жизни!

Но моё здоровье становилось всё хуже, и я, хоть и был всесильным, оставался смертным, необратимо смертным. А кто, как не египтяне, знали всё о вечной жизни? Я послал Лонга в Египет. Три года он тратил мои деньги на свои развлечения, три года привозил мне всякую ерунду из той, которой феллахи торгуют для праздных зевак, но, в конце концов, он нашёл Скарабея. И вновь, в тот самый день, когда я взял в руки этот амулет, снятый с груди мумии Рамсеса, моя болезнь словно замерла. У меня был жуткий приступ, мои дорогие родственнички слетелись, как падальщики, чтобы поплясать на моих похоронах, но — нет уж, я выжил! О, как я потешался, когда они не дождались своего! Как я торжествовал!

Карниваль рассмеялся истерически, закрыл лицо костлявыми жёлтыми руками, взял себя в руки.

— Повернуть время вспять. Вот, что мне надо было теперь. Вернуть себе силы молодости и внешность, достойную вечности. Вы молоды, мисс прорицательница, вам неизвестны телесные муки подступающей старости, но женщины довольно быстро начинают испытывать страдания телесных перемен. Так что скоро, очень скоро вы поймёте меня, сударыня! Очём бишь я? Ах да! И тут я прочитал один средневековый манускрипт, который за огромные, но ничтожные для моей цели, средства, я купил у одного немецкого букиниста. Зеркало Елены Прекрасной. Да-да, я узнал про зеркало.

Я щедро платил этому мерзавцу Лонгу, но он стал злоупотреблять моей щедростью. Я не мог открыть ему, зачем мне все его украденные вещи. Но я дал ему самые чёткие указания по поводу последнего предмета. Я выделил ему неограниченные средства, но он начал использовать их для своих удовольствий. Три года я посылал его то в Грецию, то на Гиссарлык, а потом он по собственной прихоти поехал зачем-то в Нубию. Привёз египетское зеркало, думая обвести меня вокруг пальца. Стал упорствовать, что это именно то, что я ему велел найти. Начал требовать денег за привезённое им барахло и угрожать — мне! — что перестанет работать на меня. Потом он сказал, что даже если бы у него и было то, чего я хочу, он бы не отдал мне этого предмета.

Я был взбешён! Я выгнал его вон.

Я знал и раньше, что Лонг приторговывает находками, сделанными за мой счёт. Я платил ему только за те предметы, которые считал достойными — для моей цели и для пополнения моей коллекции. Да, я пристрастился к собирательству, но эти побрякушки не стоят для меня ничего. Они сгорели в доме, туда им и дорога. Но я лишился агента, а Лонг был по-своему неплох: Он был человеком без совести и без принципов, а потому с ним можно было договориться. Если бы не эта дерзость и не алчность.

Потом он исчез, а через некоторое время я начал поиски сам. Это было сложно. Меня окружали дураки. Секретарь Джексон и аукционный агент — два совершенных недоумка, но это было к лучшему: Им в голову не приходило, как я употреблял их услуги.

И вот весной случилась большая удача. Я случайно узнал от Джексона, что недавно он видел Лонга на какой-то улице, выходящим из некого дома. Я навёл справки и выяснил, что там обитает мадмуазель Зулейка. Я догадался, что она, по слухам — большая любительница всякого экзотического барахла — покупает у Лонга вещи. И тогда я решил испытать удачу.

Я был почти уверен, что Лонг нашёл Зеркало, я был почти уверен в том, что он продаст его Зулейке только для того, чтобы досадить мне. Моя Чаша меня не подвела. Я послал ей приглашение на Ваш сеанс. Эта мадмуазель ещё до сеанса распространялась про свои предметы и упомянула о зеркале. Не могу вам сказать, как я был возбуждён этой болтовнёй! И вы, посредством духа, точно подтвердили моё подозрение. Я отправился к ней ночью, и потребовал продать мне зеркало. Увы, она оказалась невероятно глупа, до омерзения глупа и самонадеянна. Я ничуть не жалею о том, что сделал. Кажется, я потерял самообладание, но — нет, я нисколько не жалею о том, что сделал. Такие недостойны существовать, нет. Но я не нашёл зеркала!

— Как странно, Ваша Светлость, ведь вам было точно сказано: «Во чреве бога»! — словно бы возмутилась Ива.

— Я был слишком возбуждён, — с досадой прошипел Карниваль. — Я перевернул всю её каморку, искал какую-нибудь статуэтку, разбил пару гипсовых слепков, но ничего не обнаружил, а долее искать я не мог — эта старая курица-компаньонка уже квохтала на лестнице.

Однако, большой удачей было то, что за спиритическим столом оказался Флитгейл. Я не видел его раньше, но знал, что это именно в его экспедиции Лонг добыл последние вещи. Я решил сделать Флитгейла своим агентом. Не думал, что он такой принципиальный осёл. Впрочем, для некоторых высоколобых это характерно. Но я не смог встретиться с ним — я застыл в возрасте своей болезни, и продолжал страдать. О, если бы это Зеркало попало мне в руки раньше, много раньше! Но я не жалею. Зная всё о страданиях старости, я буду больше радоваться физической молодости. Да, это так.

А потом вдруг вновь объявился Лонг. Да-да. Приполз ко мне так же, как эта дура Марта когда-то приползла просить денег для себя и своих ублюдков. Но этот мерзавец, лишившись и новой дойной коровы — Зулейки, вздумал угрожать мне шантажом. Пришлось убить и его. Это было несложно. Я был приглашён на банкет в гостиницу в Сити, заранее снял номер через посыльного и назначил там встречу Лонгу, заверив, что собираюсь с ним «договориться». Дальше всё было просто. Я покинул гостей всего на десять минут, поднялся в номер, застал там совершенно безоружного и наглого Лонга, убил его, когда он не ожидал никакой опасности, и вновь присоединился к гостям. Никаких следов, никакого шума. Этот дурак даже не понял, что произошло. И об этой смерти я не жалею: Лонг был недостоин, совершенно недостоин жизни.