Читаем без скачивания Без права на ошибку - Валентин Егоров

— Сколько раз вам, штандартенфюрер СС Нетцке, нужно было говорить о том, что мне не нравятся армейские взаимоотношения в своем собственном рабочем кабинете?! Так что прошу вас прислушаться к моим словам, выполнять просьбу старшего по званию офицера! Итак, я понял суть ваших взаимоотношений с русским. В принципе, согласен с тем, что вы поступили правильно, пытаясь найти с ним общий язык, установить дружеское взаимопонимание! Ну, что ж в, таком случае, мы сохраним ему жизнь, как бы вас обоих отправим в Москву, мне хотелось бы с руководством Советского Союза установить свой личный контакт, хотя бы на наркомовском уровне!

В этот момент изображение в Васькиных глазах рассыпалось на осколки!

— До высокого роста людей слова нормальных человек всегда доходят с некоторой задержкой! Вот посмотри на этого сержанта, полминуты назад, я ему приказал снять красноармейскую форму, переодеться в робу заключенного. Он же стоит с задумчивым лицом и, как мне кажется, совсем не собирается выполнять моего приказа. Ему бы за это пару раз съездить бы по уху, а затем кулаком по его роже, ан нет! Теперь нам этого не позволено делать! Наше руководство полагает, что с арестованными мы должны вести себя вежливо, тактично! Вот арестанты и наглеют не по дням, а по часам, перестают нас, тюремных надзирателей, уважать!

Беседа Седого и Альфреда оказалась настолько увлекательной, что Васька в нее погрузился всей своей головой. В какой момент он даже забыл о том, что в данный момент находится в тюремном кабинете биометрических измерений, где продолжается процесс оформления его на получение тюремной баланды. Это была сущая реальность его настоящего существования! Эту реальность, как он понимал, в данный момент нельзя избежать, изменить или попросту обойти стороной. Васька должен был ее принимать именной такой, какой она была по сути дела! В настоящий момент он ожидал команду на переход в тюремную камеру, поэтому решил одеться в свою красноармейскую форму, которую ему удалось поносить всего лишь месяц. Но был остановлен громким окриком одного из надзирателей:

— Эй, ты мразь чумазая, ты, что собрался делать? Это красноармейская форма, медаль тебе больше не понадобятся, они не для тебя! С этого момента ты арестант под номером 128879 нашего временно изолятора! Но, прежде чем ты натянешь на себя арестантскую робу, тебе следует помыться в нашей душевой! Так что стягивай с себя свои кальсоны, голым отправляйся в душевую, вот через эту дверь. Могу тебе пообещать, что за ней тебя ожидает приятное времяпрепровождение, там ты очистишься от совершенных тобой грехов против советской власти, против советского народа!

На прощанье тюремный надзиратель хотел было своим кулаком проехаться по лицу этого наглого сержанта. Он хорошо понимал, что таким своим поступком нарушит распоряжение своего начальства, арестованных не бить без убедительной причины! Но это гитлерюга, только что ставший заключенным N 128897 своим поведением явно заслуживал того, чтобы ему указали бы его место! Но в этот момент этот внутренний порыв тюремного надзирателя остановила не менее убедительная внутренняя сила! Эта сила так и не позволила ему поднять свою руку, чтобы ею ударить по лицу арестанта. После некоторой внутренней борьбы, надзиратель был вынужден отступить, отказаться от своего намерения, Хотя он неоднократно в прошлом, так безнаказанно поступал с другими командирами РККА, поступившими в его тюремный изолятор! Причем, все они имели более высокое звание, чем этот сержант-дылда!

Пока это надзиратель разбирался в своих внутренних противоречиях, Васька скинул с себя кальсоны. В полном неглиже он переступил порог помещения, которое скрывалось за указанной дверью. Там имелось несколько душевых кабинок, в которых тюремные надзиратели смывали с себя тюремную пыль, грязь в конце своего рабочего дня.

В этом же душевом отделении имелся специальный угол, со всех сторон облицованный плиткой. В этом углу надзиратели отмывали номерных арестантов, только что поступивших в изолятор, от их гражданской, военной жизни! Их обычно ставили к стенке с изразцовой плиткой, затем их начинали поливать ледяной водой, подаваемой под большим напором прямо из шланга. Не каждый арестант мог выстоять под таким сильным напором воды. Очень часто арестанты под таким сильным напором воды своими телами, подобно теннисным мячам, бились об эту плитку. Тем самым они порой разбивали себе головы, плиткой до крови расцарапывали свои спины, плечи, бока и бедра! Некоторые от ледяной воды заболевали пневмонией, умирали!

Сержант Васильков не только выстоял под первым водяным ударом, он так не шелохнулся, не сдвинулся с места в дальнейшем. Сколько бы не изощрялся другой тюремный надзиратель, пытаясь неожиданными водяными ударами сбить его с ног, поставить на колени, заставить его молить о пощаде! Когда экзекуция так называемой предтюремной помывки закончилась, устал сам тюремщик держать в руках шланг. Васька же неторопливым шагом прошел в одну из кабин с горячей и холодной водой, чтобы там, как следует, отмыться от окопной жизни. Перед этим он мысленно воздействовал на подсознание этого тюремщика, заставив его замереть, не двигаться с места в течение всего того времени, пока он принимал нормальный душ.

В предбаннике Ваську ожидала арестантская роба, полосатая пижама, полосатые портки и полосатая шапочка на голову, а также разбитые донельзя красноармейские башмаки. В душе Васька глубоко пожалел только об одном, что его теплые солдатские кальсоны так и остались в тюремной канцелярии. Арестантская роба была пошита из легкой хлопчатобумажной ткани, она практически не грела ни его тело, ни его душу! На ноги он натянул практически совсем стоптанные башмаки без шнурков. Затем нагнулся, взял со стула полосатую пижаму, натянул ее на свои плечи. Пижама оказалась ему слегка маловатой, послышался треск, это она на его плечах начала рваться по швам! Только в этот момент он заметил полоску с черными, аккуратно выведенными цифрами. Эта полоска материи была пришита к арестантской пижаме над левым грудным карманом! Видимо, цифра 128897 стала его тюремным номером, теперь она заменила его имя, фамилию и воинское звание. Теперь он перестал быть сержантом РККА Васильковым, а стал заключенным под номером 128897 Следственного части центрального аппарата НКВД СССР!

После принятого душа, когда арестант в арестантской робе стал выглядеть настоящим арестантом, тюремные надзиратели, эти канцелярские крысы, к себе в канцелярию вызвали тюремный конвой. Вскоре конвой появился, он состоял из двух пожилых конвойных красноармейцев. Один из надзирателей приказал, арестованного N 128897 препроводить в тюремную камеру N 85. Конвой этого своего заключенного N 128897 провел по анфиладе железных коридоров, остановились перед одной из железных дверей.

Один из конвойных скомандовал:

— Арестованный, стать лицом к стене!

Другой в тот момент большой ключ вставлял в замочную скважину железной двери. Послышался лязг открываемого замка, затем последовала новая команда:

— Арестованный N 128897, давай, проходи в свою камеру!

В настоящий момент всего лишь два шага отделяло Ваську от свободы! Переступив порог камеры, он ее потерял на неопределенное время! Мускулы его рук сами собой напряглись, ноги слегка спружинили, тело налилось силой. Он мог провести пару приемов джиу-джитсу здесь в камере, тогда оба этих пожилых конвойных мертвыми телами лягут к его ногам. После этого с этими двумя револьверами «Наган» в обеих руках он мог бы попытаться прорваться на свободу.

— Не дури, Василий! Что ты убийством этих конвойных хочешь достигнуть? Увеличение своего тюремного срока? Расстрел на месте? Подожди немного, сначала выясни причину своего ареста. Причину твоего этапирования в Москву. Когда мы все выясним, тогда мы начнем планировать наши, тогда, может быть, решимся на побег из этого изолятора. — Мысленный шепот Альфред охладил Васькин порыв пробиваться на свободу.

Получив приказ конвойного, Васька постоял секунду, молча, лицом уткнувшись в стену, окрашенной в отвратительно болотный цвет. За эту секунду сильным выдохом воздуха из своих легких он сумел освободиться от накопившейся в нем злобы, силы противления. Он почти с силой оторвался от стены, сделав шаг, перешагнул порог тюремной камеры. Чтобы осмотреться, Васька замер, стоя на одном месте, всего лишь в шаге от порога. За его спиной с громким чавканьем, противно-пронзительным лязгом захлопнулась железная дверь тюремной камеры.

Парень всеми фибрами души почувствовал, как эта тяжела железная дверь прервала его связь со свободой, как прекратился приток свежего, насыщенного кислородом воздуха в его легкие. Васька почувствовал тюремные затхлость, сырость, темнота начали его затягивать в себя! Эта дверь только что его отрезала от свободы, превратила человека с ограниченными возможностями, жизненным выборов, а главное лишила его свободы!