ему вообще интересно под такое петь. Мы спросили, сможет ли он зависнуть на неделю и поджемовать. Он согласился. Он приехал подготовленным – привез с собой сумку, чтобы остаться на несколько дней. Мы решили пойти поужинать и тусануть. Я ему сказал: «Тебе есть во что переодеться, потому что мы такое не носим?»
«О, да. Я тоже, – сказал он. – Слышал, вы, ребята, металл играете, поэтому решил крутой прикид напялить, но вижу, вы не в восторге».
Он переоделся в джинсы и футболку и сразу стал выглядеть как нормальный парень, и нам стало комфортнее. Мы поржали над идеей о том, что металлюги должны выглядеть соответствующим образом, и много болтали о музыке. Ему нравились Rush, Deep Purple и Black Sabbath, и у него были альбомы Iron Maiden и Judas Priest. И мы решили, что в конечном итоге этот парень впишется.
Поздней осенью 1984 года мы с Джоуи приступили к работе. Он не был таким заносчивым, как Нил или Мэтт, и всегда прислушивался к советам. Мы сразу же стали учить его репертуару с альбома «Fistful Of Metal» и некоторым новым песням. Требовалось время, чтобы освоиться, но довольно быстро Джоуи начал рубить фишку. Он не задавал много вопросов и постепенно вникал. Он жаждал учиться, но не хотел ничего контролировать. Казалось, между нами было взаимопонимание. Каждый день он сидел в студии в наушниках и впитывал наш стиль и песни. Я сидел и работал с ним, помогая петь c правильной подачей и агрессией. Он быстро схватывал, и стоило ему выучить песню, он идеально ее исполнял и часами оттачивал.
В начале 1985-го мы решили, что перед записью альбома с Джоуи лучше дать несколько концертов. Ведь на сцене мы его не видели, а он понятия не имел, что такое трэш-концерт, слэм и мош и насколько безумной бывает публика. Мы договорились о серии концертов на восточном побережье и сказали Джоуи, что так он сможет набраться опыта. Я объяснил ему: «Тебе пойдет на пользу, поскольку ты почувствуешь, что собой представляет эта музыка, а в студию вернешься, понимая, какой она может быть взрывной и энергичной. Ты прочувствуешь и будешь петь естественно».
Идея ему понравилась, и мы отыграли в Нью-Йорке, Провиденсе, Бостоне и кое-где еще, катаясь в старом жилом автофургоне, взятом в аренду. Баранку крутил Билли Милано, поэтому Джоуи довольно быстро увидел, кого мы называем друзьями и кто зависает в металлической сцене. Были и другие сюрпризы.
Фэны прыгали со сцены, падая друг на друга. Некоторые прыгали ногами вперед, задевая ботинками по морде других мошеров. Начинались драки. Лилась кровь, творился хаос. Вот вам анархия в США. И Джоуи от этого кайфовал.
Мы сняли подстраховку и взяли Джоуи в тур, поступив правильно, потому что на альбоме «Spreading The Disease» он, безусловно, спел выше всяких похвал. Джоуи верно расставлял акценты и пел, будто играл с нами с первых дней. Пришлось потратить какое-то время, но, работая над одной песней и внимательно пробегаясь по каждому куплету и припеву, чтобы вникнуть, Джоуи выдавал потрясающий вокал. Он учился под нашим руководством, но сам выбирал нужные ноты, а его врожденное чувство мелодии делало песню только лучше. Я считаю, «Spreading The Disease» – его лучшая работа в Anthrax до возвращения с пластинкой «Worship Music».
Плюс Джоуи – в итоге ставший минусом – состоял в том, что он не писал лирику. Его абсолютно устраивала моя, и он никогда не интересовался содержанием. И многие годы меня это не парило, потому что я открывал в себе новые творческие способности, да и, кроме меня, никто в группе тексты сочинять не хотел. Но запись из-за этого занимала больше времени – которого у нас не было. Разумеется, чтобы Джоуи спел текст, мне его для начала нужно было написать.
На «Spreading The Disease» были кое-какие песни, не вошедшие в первый альбом. Нил написал текст «Armed and Dangerous» и «Gung-Ho», а я – все остальное. Основная тема альбома – борьба маргиналов за выживание. «A.I.R.» означает «Adolescence In Red» («Подростковый кризис»), и я играл с фразой Джорджа Гершвина «Rhapsody in Blue». Я считал, мне по силам было придумать такой заумный заголовок. Все думают, что песня «Madhouse» – о пребывании в психушке, но это метафора о том, как оставить после себя след в мире. «Medusa» – о мифическом персонаже греческой мифологии, женщине со змеями на голове, которая одним взглядом превращает мужчин в камень. В метафоричном смысле она о дерьмовой жене или подружке, но я писал не об этом. Мне нравилось, как звучит слово «Медуза».
В песне «Aftershock» я описал ядерный апокалипсис, а «The Enemy» – моя первая социальная песня. Она о Холокосте. Будучи евреем, я с детства знал о Гитлере и нацистах и том, как они убили шесть миллионов евреев, и считал, что должен об этом написать. Можно сказать, это своего рода дань корням. «Lone Justice» – о персонаже Рональде Дешейне из книги Стивена Кинга «Темная башня». Читая ее, я впервые погрузился в мир Стивена Кинга, который открыл в конце 1970-х, посмотрев фильм «Кэрри». Фильм меня впечатлил, поэтому я подсел на книгу. Я уже был заядлым любителем книг, и после прочтения «Кэрри» меня конкретно накрыло. В 1978 году у Кинга вышла книга «Противостояние», и я окунулся в нее с головой. Еще я хотел, чтобы персонаж из песни «Lone Justice» был вроде Клинта Иствуда в фильме «Хороший, плохой, злой».
Для альбома «Spreading The Disease» в начале 1985-го я написал большую часть лирики, потому что это фактически была моя обязанность. Мы уже почти восемь месяцев торчали в студии, гитары были записаны, и я все еще был в Итаке, чтобы отработать с Джоуи партии вокала и убедиться, что в песнях правильные модуляции и эмоции. Вокал он начал записывать в марте. К апрелю-маю работа с Карлом ухудшилась. Днем он приходил в студию, мы пару часов что-то записывали, а потом он смотрел на часы и говорил: «Ой, мне пора. Дома дела ждут». Вскоре это стало происходить ежедневно. Карл сваливал и не хотел, чтобы мы без него работали с Алексом Периаласом, звукоинженером альбома. Он хотел, чтобы мы ждали его, но обычно возвращался только на следующий день.
Нас с Джоуи такое отношение крайне не устраивало, и мы спросили Карла, какого хрена происходит и почему он не остается и не работает с нами. А он ответил: «Приезжайте ко мне, постригите газон и по дому помогите, и тогда я смогу проводить с вами больше времени, продюсируя пластинку».
Я позвонил Джонни и передал ему слова Карла, а Джонни меньше всего хотел такое слышать, потому что мы и так
