Читаем без скачивания Опасная фамилия - Антон Чиж

Ответ жандармский поручик выслушал внимательно, кивнул и сообщил, что свидетель может быть свободен. Только столицу не покидать, но на завтрашнюю велосипедную тренировку выехать можно. Вронский на прощание пожал Каренину руку, и Серж по его глазам понял, что ни единому его слову граф не верит и отпускает его только на время, как кошка отпускает мышку пред тем, как схватить зубами намертво.

41

Ани вошла в холл отеля в прекрасном расположении духа. Вечерний воздух освежил разгоряченные мысли, она окончательно решила, что будет делать. От этого ей было легко и весело, как от предвкушения опасности. Она вспомнила свой детский страх перед первой прогулкой на водопад, когда издалека услышала надвигающийся гул, от которого задрожали колени и ей захотелось бежать без оглядки, но тогда она справилась. Знакомое и забытое ощущение вернулось. Она встретила его с радостью и настолько занялась им, что не заметила, как дорогу ей преградил незнакомец. Ани взглянула, – первой ее мыслью было, что объявился еще один воздыхатель, что для одного дня многовато. Но молодой человек с усами, которые нельзя было не заметить, желания упасть на колени или рассыпаться в комплиментах не выказывал. Напротив, смотрел как бы изучая, если не сказать: дерзко смотрел.

– Госпожа Каренина Анна Алексеевна? – спросил он, потом назвал себя и добавил: – Меня прислал ваш брат.

– Серж хочет сообщить, что дарит мне свободу при помощи чиновника полиции. Это шутка в его стиле.

– О вашей свободе мне ничего неизвестно. Зато он указал, что у вас имеется изображение вашей матери.

– У меня нет и никогда не было ее портрета, – ответила Ани. – Ее образ хранится у меня в сердце с детскими воспоминаниями. Как и любовь к ней.

– Говорят, вы – копия Анны Аркадьевны Карениной, – сказал Ванзаров довольно ласково. Вышло это у него само собой, без стараний. Не потому, что она была очень красива, не по тому изяществу и скромной грации, которые видны были во всей ее фигуре, но потому, что в выражении миловидного лица было что-то особенно ласковое и нежное. Ани не мешала ему разглядывать себя.

– Вам достаточно? – спросила она.

– Значит, отец вам не так дорог, как мать.

Такой вопрос заставил ее только чуть-чуть приподнять бровь.

– Не понимаю, о чем вы. Меня выкармливала итальянка, я привыкала с детства к солнцу и воздуху Европы. Здесь я задыхалась. Отец отвез меня в Швейцарию. Он спас меня от болезни легких. Я его практически не знала. Он навещал меня раз, а то и два раза в год. Письма же от него приходили только на Рождество.

– Вам известно, как умерла ваша мать?

Бестактный вопрос, заданный в холле гостиницы, где на них уже косились, а сальные взгляды оценивали, насколько хороша эта бланкетка, что подцепила представительного мужчину, оставил Ани исключительно равнодушной. Она словно не замечала ничего из того, что не интересовало ее.

– Отец рассказывал, что она упала под поезд, – все же ответила она.

– Если бы вы узнали, что это не совсем так и в ее смерти виновны люди, вам близкие, ваши родственники?

– Я бы их убила, – просто и буднично сказала Ани.

Ванзаров был благодарен за прямоту.

– Отчего вы не знакомитесь с дядей, кузенами и кузинами? – спросил он.

– Зачем? Возможно, скоро у меня будет новая семья, – последовал ответ. – Со старой меня ничего не связывает.

– Вы странно говорите для молодой невесты.

– Это не моя свадьба. Брату нужно и выгодно это родство. У него деловые отношения с моим женихом, чиновником городской управы.

Такому спокойствию противопоставить было нечего.

– Вчера вечером ваш брат приходил сюда… по одному делу, – сказал Ванзаров, чувствуя, что она прекрасно поняла, о чем речь, и улыбнулась ему краешком губ. – Он признался, что вы его видели. Вас не затруднит подтвердить этот маленький факт.

Ани так задумалась, что даже по-детски приложила пальчик ко лбу.

– Неужели видела? – спросила она саму себя.

– У вас есть сомнения?

– Ну, раз брат говорит… – Ани вздохнула. – Значит, так и есть. Он ведь теперь старший в семье. Вроде отца для меня, под венец поведет. Потому что от отца я получила только благословение. И это немало.

– Так видели вы Каренина или нет? – настаивал Ванзаров.

– Зачем вам это?

– Мне нужна от вас всего лишь правда.

– Вы первый в России, кто от меня это требует, – сказала Ани. – В награду за это вы ее получите. Вот вам мой ответ: нет, я не видела брата в отеле ни вчера вечером, ни прежде. Скажу вам по секрету, что решительно не знаю его секретов. Неужели при живой жене у него есть повод бывать здесь так часто? Не могу в это поверить…

Ванзаров не был уверен вполне, но, кажется, она кокетливо подмигнула.

42

Велосипедное общество давно присмотрело учебное поле, что располагалось в большом треугольнике, ограниченном лагерем военно-учебных заведений, Колонистской слободой и частью Петергофа, именуемой Заячий Ремиз. Место было удобное во всех отношениях. Практически все члены общества имели дачи, от которых до поля было минут пять неспешной езды. Плату за аренду взимали чисто символическую, по причине любви начальника лагеря к велосипедам вообще и пикникам общества в частности. Но больше всего устраивала земля. В столице было не так много мест, где можно было тренироваться на спортивных велосипедах, не боясь проколоть тонкие шины.

Чтобы подготовиться к заездам на велодроме в Стрельне и получить шанс на победу в знаменитых заездах на две и три мили, надо было где-то крутить педали. В Петербурге между извозчиками, конками, ломовыми телегами, уличным мусором и городовыми много не наездишь. А за городом асфальт покрывал считаные версты. Хорошее покрытие имела дорога из столицы в Царское Село и еще небольшая ее часть, доходившая до Петергофа, чтобы члены царской фамилии, да и сам император, не узнали на себе, что такое русские дороги. Ездить по этим отрезкам, гордо именуемым шоссе, было затруднительно. Местные жители относились к велосипедистам с веселым панибратством, мальчишки с криками бежали за ними, размахивая шапками и улюлюкая, а кто повзрослее – показывали пальцем, трясясь от смеха. Для солидных господ из общества такие развлечения были не по чину. Для них учебное поле было сущим раем. Никаких мальчишек, циничных крестьян, посторонних глаз и дорожной пыли. Но самое главное: земля была вытоптана армейскими сапогами до плотности бетона. После прохождения маршевым шагом нескольких батальонов велосипедисты могли рассчитывать на относительно ровную трассу. Оставалось пройти по ней метелками и граблями, удаляя опасные камешки, и путь к победам был открыт.

Тренировка становилась важным событием в жизни общества. Устраивался буфет с холодными и горячими закусками – для удобства сопровождающих дам и приятелей расставлялись столики, между которыми бегали официанты, разнося чай и прохладительное. Спортсмены могли оставить мелкие вещи и переодеться в спортивные бриджи и пиджаки в специально отведенном месте: между четырьмя шестами на веревках растягивали белое полотно, и этот импровизированный походный тент укрывал мужскую скромность от любопытных глаз. Не хватало только оркестра и выступления артистов, чтобы окончательно перепутать тренировку и светский пикник. Во всяком случае, дамы относились к этому мероприятию соответственным образом. Не задумываясь, какое важное спортивное значение имеет тренировка для развития велосипедного спорта в России, они веселились от души: демонстрировали новинки моды, обменивались сплетнями, заказывали шампанское. Куда больше рекордов их интересовали фасоны и модели, что в таком разнообразии можно было наблюдать за каждым столиком. Дамы любезничали, не забывая оценивать наряды друг друга. Особо интересовали всех шляпки.

Кое-кто из членов клуба в сердцах заявлял, но только среди своих, что из тренировки устроили какой-то модный показ. Но такое недовольство высказывалось сугубо в мужском обществе. На поле царила легкая и непринужденная атмосфера, никак не разжигающая азарт спортивного состязания. Участники тренировки все не могли начать заезды, разбившись на маленькие группки и смеясь каким-то глупейшим шуткам. На линии старта печально ожидал только Серж, который не разделял общего веселья.

Достаточно изучив спортсменов, болельщиков и присутствующих дам, Ванзаров отметил много приметных лиц. Лично он не был с ними знаком, но встречал на официальных приемах. Здесь были высокие чиновники Министерства финансов, Министерства двора и важное лицо Министерства внутренних дел. Любви к велосипедному спорту оказались подвластны все министерства. Наверняка здесь были чиновники Министерства путей сообщения, но их Ванзаров в лицо не знал. Для себя он отметил, что любовь к спорту требовала немалых средств. Кроме обязательного костюма с кепи, спортсмены тренировались на лучших английских и немецких моделях велосипедов, которые стоили месячной зарплаты скромного чиновника сыскной полиции.