Наступила ночь. Паспарту вернулся в туземную часть города; он брел по улицам, увешанным разноцветными фонариками, оглядываясь на фокусников и бродячих астрологов, собирающих толпы вокруг своих подзорных труб. Затем он вновь увидел рейд, освещенный огнями рыбачьих лодок, с которых ловили рыбу, приманивая ее светом пылающих факелов.
Наконец, улицы опустели. На смену толпе появились Якунины. Эти офицеры стражи, одетые в великолепные костюмы и окруженные толпой солдат, походили на посланников, и Паспарту шутливо повторял при виде каждого блистательного патруля:
- Ну вот еще один японский посол отправляется в Европу!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ, в которой нос Паспарту чрезмерно удлиняется
На следующее утро Паспарту, изнуренный и голодный, решил, что следует во что бы то ни стало поесть, и чем скорее, тем лучше. Правда, у него была возможность продать свои часы, но он скорее умер бы с голоду, чем согласился бы на это. Теперь или никогда честному малому представлялся случай использовать не особенно мелодичный, но сильный голос, которым наградила его природа.
Он знал несколько французских и английских песенок и решил попробовать их спеть. «Японцы - наверное любители музыки, так как все у них совершается под звуки цимбал, там-тамов и барабанов, и они не могут не оценить талант европейского виртуоза», - думал Паспарту.
Но не слишком ли рано было устраивать концерт? Пожалуй, разбуженные спозаранку слушатели не захотят отплатить певцу монетками с изображением микадо.
Паспарту решил обождать несколько часов; но в дороге ему пришла мысль, что он слишком хорошо одет для бродячего певца, и он надумал обменять свою одежду на какое-нибудь старье, более гармонирующее с его положением. Такой обмен должен был к тому же дать ему еще некоторую сумму денег, которую он сможет немедленно употребить на удовлетворение своего аппетита.
Решение было принято, оставалось привести его в исполнение. После долгих поисков Паспарту разыскал местного старьевщика, которому изложил свое желание. Европейский костюм приглянулся старьевщику, и вскоре Паспарту вышел от него в поношенном японском одеянии, а на голове у него красовался сбитый на сторону, выцветший от времени тюрбан. Но зато в его кармане позвякивало несколько серебряных монеток.
«Ладно, - думал он, - предположим, что сегодня карнавал».
Первой заботой «японизировавшегося» Паспарту было войти в скромный с виду чайный домик, где он подкрепился куском какой-то дичи и несколькими пригоршнями риса; завтракал он как человек, для которого вопрос об обеде все еще нуждается в разрешении.
«Теперь, - решил он про себя, как следует подкрепившись, - не будем терять головы. У меня нет уже больше возможности переменить это тряпье на нечто еще более японское. Следовательно, надо придумать способ, как можно скорее покинуть Страну Восходящего Солнца, о которой у меня навсегда останется самое печальное воспоминание!»
Паспарту решил разыскать отплывающие в Америку пароходы. Он рассчитывал предложить свои услуги в качестве повара или стюарда, не требуя за это ничего, кроме питания и бесплатного проезда. Добравшись до Сан-Франциско, он уж найдет способ выпутаться из беды. Сейчас самое важное - преодолеть четыре тысячи семьсот миль Тихого океана, отделяющие Японию от Нового Света.
Паспарту был не из тех людей, которые долго раздумывают, и он прямо направился в порт. Но, по мере того как он приближался к докам, его проект, дотоле казавшийся таким простым, представлялся ему все менее и менее выполнимым. С какой стати на американском пароходе вдруг понадобится повар или стюард и какое доверие может внушить он, Паспарту, наряженный в столь странный костюм? Какие рекомендации он в состоянии представить, на кого сослаться?
Раздумывая таким образом, Паспарту случайно увидел громадную афишу, которую какой-то клоун таскал по улицам Иокогамы. На этой афише было написано по-английски:
ЯПОНСКАЯ АКРОБАТИЧЕСКАЯ ТРУППА ДОСТОПОЧТЕННОГО
ВИЛЬЯМА БАТУЛЬКАРА
ПОСЛЕДНИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ
Перед отъездом в Соединенные Штаты Америки
ДЛИННЫЕ НОСЫ - ДЛИННЫЕ НОСЫ
ПОД НЕПОСРЕДСТВЕННЫМ ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ БОГА
ТЕНГУ!
ОГРОМНЫЙ УСПЕХ!
- Соединенные Штаты Америки! - воскликнул Паспарту. - Вот это-то мне и нужно!
Он последовал за человеком-афишей и вскоре пришел в японский город. Четверть часа спустя он стоял перед просторным балаганом, украшенным несколькими полосами бумажных лент, на стенах которого была намалевана яркими красками целая толпа клоунов.
Здесь помещалось заведение достопочтенного Батулькара, своего рода американского Барнума, директора труппы скоморохов, жонглеров, клоунов, акробатов, эквилибристов, гимнастов, которые, если верить афише, давали последние представления перед отъездом из Страны Восходящего Солнца в Соединенные Штаты.
Паспарту вошел в преддверье балагана и спросил мистера Батулькара. Мистер Батулькар тотчас же появился.
- Что вам надо? - спросил он Паспарту, которого с первого взгляда принял за туземца.
- Не нужен ли вам слуга? - спросил Паспарту.
- Слуга? - переспросил Батулькар, поглаживая густую седую бороду, которая росла у него на шее, под подбородком. - У меня уже есть двое слуг, послушных и верных, которые никогда меня не покинут и служат даром - только за то, что я их кормлю... Вот они, - заключил он, вытягивая две здоровенные руки с толстыми, как струны контрабаса, жилами.
- Значит, я не могу ничем вам быть полезен?
- Ничем.
- Эх, черт побери! а мне так хотелось уехать вместе с вами!
- Вот что! - сказал достопочтенный Батулькар. - Вы, я вижу, такой же японец, как я обезьяна! С какой стати вы так вырядились?
- Всякий одевается, как может!
- Это правда. Вы француз?
- Да, парижанин из Парижа!
- Если так, вы, наверное, умеете гримасничать?
- Черт возьми! - ответил Паспарту, задетый тем, что его национальность дала повод к подобному вопросу. - Мы, французы, умеем гримасничать, но нисколько не лучше американцев.
- Верно. Я не могу вас взять в качестве слуги, но могу взять в клоуны. Понимаете, милейший, во Франции любят иностранных шутов, а за границей предпочитают французских.
- Ах, вот как!
- Вы, надеюсь, сильны?
- Да, в особенности когда встаю из-за стола.
- А петь вы умеете?
- Да, - ответил Паспарту, который в свое время участвовал в нескольких уличных концертах.
- Но сможете ли вы петь стоя вниз головой, так, чтобы на подошве вашей левой ноги вертелся волчок, а на подошве правой балансировала обнаженная сабля?
- Еще бы! - ответил Паспарту, вспоминая свои упражнения в юношеские годы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
