— Хорошо, давай оставим это. Мы же не можем идти назад, нам нужно только вперед.
— Верно. И нам все еще осталось пройти тридцать миль, чтобы добраться до «Сердца стрелы». Как вы думаете, мисс Макгайр, сможем ли мы пройти их, ни разу не поспорив?
Она улыбнулась.
— Я не знаю, мистер Браттон, но давайте постараемся.
Крид пожал плечами.
— Я выигрываю, если ты начнешь.
— Мир?
— Мир…
Перемирие продолжалось до конца дня и закончилось поздно ночью, когда дети, завернутые в одеяла, уже спали, а огонь уже догорал. Они снова поругались.
Крид, развалившись, сидел на бревне, глядя на огонь. В уголке его рта была зажата сигарета, он держал бутылку виски.
— Тебе обязательно пить крепкие напитки? — неодобрительно спросила Ганна. — Я нахожу их отвратительными.
— Ну, и не ней, — пробормотал Крид, не глядя в ее сторону.
— У меня и нет никакого, желания пить такую мерзость! — ответила она, сдерживая себя, чтобы не сказать большего.
Она понимала, что не должна была выговаривать ему по этому поводу, но когда он опрокинул бутылку и проглотил половину содержимого, она не смогла удержаться от возмущения:
— Мистер Браттон, очень нехорошо, что вы погрязаете в пьянстве, — прибавила она, когда бутылка снова оказалась у его губ.
Крид порывисто сел.
— Мисс Макгайр, очень глупо накликивать беду своим болтливым языком!
— Я только пытаюсь показать, в какую ловушку вы можете попасть с этим напитком и…
— Нет, вы пытаетесь запихнуть меня в рамки вашего чертового представления о мужчине! Ну, уж это не сработает, мисс праведница! Вам не удастся подвести меня ни под какой шаблон, поэтому перестаньте даже пытаться!
— Я совсем и не собиралась этого делать, — начала она примирительно, но Крид уже поднялся со своего бревна и возвышался над ней с видом, заставившим ее задрожать от страха.
Сердце девушки неистово забилось, во рту внезапно пересохло, и она посмотрела на него широко открытыми от страха глазами. Как она могла хоть на секунду забыть, что этот человек может быть таким грубым и свирепым? Как она могла призывать его к чему-то, зная что у него так мало принципов? Он же ведь может в любой момент, не колеблясь, бросить их? И удивительно, почему он еще не сделал этого. Наверняка она переоценивала его, приписывая ему те черты, которых у него никогда и не было.
Видя его мрачную реакцию, Ганна решилась на быстрое отступление. Но он уже опять стал говорить, что весь остаток пути она может пройти и без него, что он чертовски устал от сварливой женщины и вечно хныкающих детей.
— Кроме того, ты стоила мне хороших денег, — прибавил он в порыве гнева.
— Хороших денег? — спросила Ганна, поднимаясь на ноги, чтобы не чувствовать себя приниженной шестью футами двумя дюймами человека, возвышавшегося над ней, как гора. — Как это надо понимать, мистер Браттон? Каким же образом я стоила вам каких-то денег?
— Я охотник за вознаграждениями, мисс Макгайр, и вместо того чтобы заниматься людьми, которых мне надо схватить, я занимаюсь тем, что играю в ваше сопровождение! — огрызнулся он.
Ганна вытаращила глаза.
«Охотник за наградами, не бандит… слава Богу…»
— А, за теми людьми. Вспоминаю, ты говорил мне об этом. Это те самые, что заезжали в Джубайл, да?
— Да.
— Я говорила тебе, что вспомнила, куда они собирались направиться? — спросила Ганна, поправляя юбки и стараясь избегать внезапно изменившегося взгляда Крида.
— Да.
— А далеко этот форт Бентон?
— Зачем тебе? Это все равно не по пути…
— Я понимаю, но ты должен быть рад, что мы уже так близко. Они пойдут по Мулланской дороге? А мы уже через два дня будем в «Сердце стрелы», — заметила Ганна.
— Да, конечно, все очень удобно, — усмехнулся Крид. — За исключением того, что я отстаю уже на целую неделю, и они прибудут с золотом в форт Бентон много раньше меня!
— Ну и что из этого, не все ли равно, когда ты их поймаешь?
Опрокинув бутылку, Крид кинул на нее хмурый взгляд и сделал большой глоток. Затем опустил бутылку и вытер рот рукавом.
— Не все равно. Если они принесут золото к месту их встречи, мне придется забыть о нем.
— Забыть… ты имеешь в виду, что ты собирался отобрать у них украденное золото и оставить его себе?
Крид поджал губы, в его тоне появилась ирония.
— Ты быстро схватываешь.
— Но это… так же нечестно! — выдохнула Ганна. — Это же краденое, а одна из заповедей гласит…
— Послушай, тебе обязательно разглагольствовать всякий раз, когда тебе не нравится то, что я говорю? Я уже наслышан обо всем, мисс леди-миссионер, и не желаю больше ничего слышать. Проповедуйте кому-нибудь другому, а у меня есть куда пойти и чем заняться.
Ганна была шокирована:
— «Грешники спасаются бегством, даже когда их никто не преследует, праведные же дерутся, как львы».
— Еще одна цитата, мисс Макгайр, и, уверен, вы пожалеете об этом.
— «В душе грешников, говорит Господь, нет мира».
Когда он с грозным видом сделал шаг вперед, она потеряла всю свою храбрость, вскочила, подхватив свои юбки, и бросилась бежать, не обращая внимания на камни и сваленные деревья. Она отчетливо слышала его проклятия вслед, затем оклик с требованием вернуться, пока не потерялась или не поранилась, но проигнорировала его. Разочарованная и расстроенная, она бежала в темноте, не разбирая дороги.
Ганна вдруг поняла, что противоречит высказыванию, которое только что сама процитировала, что спасается бегством, словно грешница. Где же ее смелость, которой она так гордилась? Может быть, она не так праведна, как считает?..
«Ну как же он мог? Как он мог быть неверующим, когда я хотела, чтобы он был… стал хорошим и праведным?»
Громкие рыдания, угрожающие разорвать тишину ночи, вырвались из ее груди, и она замолкла. Она стояла на берегу озера. За ее спиной простирался бесконечный темный лес, а перед ней ласковые волны бесшумно набегали на отточенные камни. От быстрого бега она задыхалась, и у нее заболел бок. Не было видно никаких признаков их костра, никаких признаков Крида Браттона. Она упала на колени на мягкую землю и закрыла лицо руками.
Ветер, налетевший со стороны озера, был холодным, и она дрожала, чувствуя, что он продувает ее насквозь. Ухаживая за больными, она порвала свои нижние юбки, и сейчас их очень недоставало. Усевшись на кучу сосновых иголок, Ганна попробовала разобраться в своих мыслях.
Ветви над ней качались на ветру, и длинные острые иголки падали на плечи. Где-то недалеко громко и грозно прокашляла горная кошка, потом послышался резкий крик ночной птицы, плеск воды в озере. Ганна была в панике. Может, вернуться? Было очень поздно, она не знала, как далеко оказалась от лагеря, убегая от Крида.
