и не всегда контролировать глубину борозды. Ну а Норей с сестрой, так и вовсе не успевали, даже не втыкать, а закидывать картофелины в образованные колеи. Но работа спорилась, а площадей на картошку было не так, чтобы и много, так как я оставлял севок для посадки на острове.
Часть распаханной земли я решил засадить кукурузой, семян которой было с две горсти, фасолью, ну и тыквой. Что касается кукурузы, то ее урожай уже можно было и собирать. Бывшие хозяева, явно снимали пробу и часть початков была оборвана. Но никогда в жизни я не видел семян кукурузы мягкими, так что самые спелые початки были сорваны и отправились на подоконник. Так было у бабушки, наверное, это правильно.
А фасоли было много, четыре трехлитровые банки, из которой одна красная. Можно, конечно, ее схомячить, я люблю фасоль, но это же просто великолепный овощ. Овощ? Вроде бы, да. У него достаточно неприхотливое хранение, да и растет, словно сорняк. А зимой будет спасать жизни. Зерна я, к примеру не нашел, только овес, который предназначался для лошади, так что о хлебушке предстоит забыть. А овес нужно осмотреть и выбрать зерна для посева. Только где поле под это отрядить? Нужно лес выжигать.
Работа спорилась и уже через два часа, мы, перекусив огурцами с варено-копченой курицей, к слову, стремящейся испортиться, приступили к сбору урожая картофеля. Тут технология похожая, где я хожу с плугом, «подымаю» картошку, а Севия с Нореем собирают ее в мешки. Прежние хозяева отрядили на картофель примерно соток шесть-семь. Жлобы! Можно было и больше потрудиться. Но вот урожайность была хорошей. Еще не знаю, сколько будет мешков, но мы успели собрать едва ли треть, при этом упаковать восемь мешков по 48–50 кг. И крупных корнеплодов было больше, чем мелкой. Чем свиней кормить? Хорошей картошкой — жалко!
Закончили мы свои работы по той причине, что Севия упала в обморок.
Права была красотка, что утром обозвала меня «Блят, дабил». Я не учел очень важный аспект — обмен вирусами. Я прибыл, к примеру, из ковидных лет, вероятно, привез с собой бактерии, или таковые были в доме, а насколько организм местных людей обладает иммунитетом к всяким гриппам?
Севия температурила, и ей плохеть стало явно не час назад. И я ее погнал работать, сгибаться, тягать ведра. Помрет, Не прощу себе.
— Пей! — кричал я раздраженно на Норея, который так же показался бледным и тяжело дышал.
Парень не понимал, как нужно глотать таблетку. А давал я ему пока антивирусное и витамины. А вот Севия сразу получила антибиотики, да в свою удивительную попу. Спасибо, бывшие, что аптечку нормальную имели, хотя в деревне, где аптеки нет, а дети в наличии, это более чем обосновано. Или это для того, чтобы бандитов лечить? Уже не важно, но систематизировать и записать все лекарства, да изучить их бумажки, нужно. Армейские препараты я знаю, а вот в остальном мои знания заканчиваются на аспирине, да аскорбинке. Утрирую, конечно, но точно ни разу не формацевт. Даже на укол антибиотика Севии решился, так как сильно испугался за нее. Девушка была без сознания.
К вечеру слег и Норей. У него была температура под 39 градусов, но в целом он выглядел сносно, не вызывал опасений. А вот Севии было плохо.
Только зарождающие надежды, что все может быть хорошо, начали рушиться. Если вернется Никей и увидит умершими парня и девушку, ладно, достаточно и одной Севии, то войне быть. Кого приведет этот воин? Вот с ними и воевать, так как Никея буду укладывать наглухо. Выиграю войну? Вряд ли. Один не вытяну. Будут дергать днем и ночью, не давать спать, на третий день просто придут и перережут горло, так как без сна и постоянно на нервах, мой организм рано или поздно, но отключится. Так что придется опять же, бежать.
— Девочка, ты выживи, а? — говорил я, вновь заголяя попу для укола.
Теперь колол и антибиотик общего действия и жаропонижающее. Даже на попу не засмотрелся… Это получается, инстинкт выживания сильнее размножения?
А за час до заката, Грета, залилась лаем и побежала к калитке в воротах у дома.
*……….*……….*
Интерлюдия
Мрачные мужчины шли в неизвестность. Вар взял с собой только одну звезду охотников, но, видимо, самую боеспособную. Никей наверняка знал, что эти воины сумеют среагировать на любую опасность, ведь он их некогда сам проверял, а двоих парней и вовсе инициировал в воины-охотники, принимая экзамен.
Мрачность мужчин была обусловлена тем, что они уже разуверились, что все может быть хорошо. Изгои, так и не ставшие единым родом, выживали. Когда этих людей извергли, они были преисполнены надеждами. Вар привел мужчин и, пошедших за ними, женщин, в место, где было много еды. Лес кишел зверями, было много птицы, в озере жила большая семья бобров. Были тут и малинники, земляники с черникой так же хватало. Единственная напасть — гнус. Комаров и мошкары было не много, а очень много.
Первый год изгои жили и почти что не тужили. А вот после… Ножи ломались, как и копья, запасы стрел быстро истощались. Нет, дерева для стрел было предостаточно, перья так же в наличии, а вот кремня… Нельзя было изгоям появляться на реке, по крайней мере, на том участке, что контролировался племенем Рысей. Ночные вылазки за кремнем совершались, но это было более чем опасно. Ночной лес никого не щадит, ну а на реке часто плыли лодки Рысей, или кого иного, кто уже на своем участке реки не потерпит чужаков.
Но они выживали, рожали детей, часто больных, часто уже мертвых, но даже так, количество изгоев увеличилось. Если из племени Рысей вышло семнадцать человек, это без учета совсем малых детей, то теперь в общине извергов обитало уже сорок семь мужчин и женщин, подростков, ну и еще четырнадцать детей малого возраста, которые пока не помощники в работе.
Вар и его охотники старались, шли на риски, но приносили добычу. Весьма вероятно, что и сейчас большая часть общины смогла бы дожить до новой зимы. Но потом? Нет будущего, и это сильно омрачало людей. Начинались свары, даже драки за еду и шкуры. Вару получалось примерять людей, особо буйных убивать, но чем хуже перспективы на будущее, тем больше недоверия и злобы поселялось в сердцах людей.
Бывший наследник племени Рысей не поверил и половине того, что ему рассказал Никей. Вар уже скорее по привычке и, как
