– Счастливыми? Чушь. Нет здесь никакого счастья. Нет, не было и не будет! Здесь самая большая игла в истории человечества! Ты знаешь, что происходит с теми, кто здесь побывал?
– Счастливыми становятся…
– Ага. Счастливыми… Понимаешь, что они не хотят быть счастливыми, они хотят чувствовать себя счастливыми!
– А не один хрен?
– Да что ты с ним разговариваешь. – Второй дернул меня в сторону и подтолкнул, чтобы я, значит, шел к Шару.
Я бы и пошел, но Первый меня остановил.
Нет, говорит, подожди.
Подожди.
Что дает Зона? Ты приезжаешь сюда, получаешь заряд и уезжаешь счастливый. Потом проходит год, ощущение счастья исчезает, остается пустота. Холодная, давящая пустота. Ты не находишь себе места, тебе кажется все серым и пресным. Твоя любимая женщина – напыщенная уродливая кукла, твой друг – мерзавец и карьерист. Ты живешь не в городе, а в сточной канаве, населенной, кроме тебя, тупыми уродами. И что тебе делать? Правильно, ты снова берешь деньги и отправляешься сюда. И снова. И снова. Но дозы хватает только на год. Да, есть хабар, эти забавные штуки очень изменили мир, машины ездят на этаках, вся компьютерная техника переориентировалась на коллоидный газ, найденный здесь и который мы научились воспроизводить. Но людям-то все хуже и хуже… Людям плохо. И что самое страшное в этом наркотике – люди не презирают и ненавидят наркоманов. Люди мечтают сами уколоть себе дозу. Люди собирают деньги, чтобы сюда приехать, оплатить чудовищные расходы на транспорт, заплатить за проживание… Да, у вас счастье здесь бесплатно, нужны деньги только на бытовые услуги и консультации. Большие деньги.
А еще вас хотят видеть в каждом городе этого загаженного мира! Вас уговаривают переехать, предлагают дома, деньги только за то, чтобы вы поделились своим счастьем с другими. Пробовали даже похищать или заставлять в приказном порядке. Только тогда ваши земляки уже не приносят счастья людям.
– И что – это плохо? – спросил я.
– Плохо. Это чудовищно. Вас ведь не просто так везут в другой город. Вас везут для того, чтобы…
– Чтобы люди были счастливыми…
– Чтобы они не замечали своего несчастья. Жизнь ведь лучше не становится! Улицы чище не становятся, работы больше не становится, денег больше не становится. Но для людей это уже и не важно. Понял? Не важно! Они будут терпеливы, потому что счастливый человек – самый послушный и покорный человек. Вот и получаются города со счастливыми бомжами, безработными, проститутками, жуликами…
– Так преступность падает, – напомнил я.
– Преступность? В общем – да. Бытовые преступления на почве ревности, в результате ссоры – исчезают почти полностью. Твоя жена тебе изменяет – какая разница, я ведь все равно счастлив. Денег нет – отлично! Прекрасно! Никакие деньги не мешают мне быть счастливым. Я болею? И что? Я от этого несчастен? Нет? И все нормально. Люди перестают кончать жизнь самоубийством, потому что в этих городах, в которых поселились ваши, даже воздух пропитывается незаслуженным счастьем…
– Ага. Вот оно что. То есть счастье нужно заслужить. Иначе оно и не счастье вовсе? – спросил я.
– Да, заслужить. Добиться. Научиться. А не идти сюда, в Зону, за счастьем, приезжать в ваш город, чтобы уловить дуновение счастья. Затаскивать в постель ваших мужиков, потому что, по слухам, ребенок, зачатый с хармонтцем, рождается талантливым и счастливым…
– И вы решили все взорвать? Вы же понимаете, что Зона не исчезнет сама собой, чего бы вы от Шара не просили… Сами понимаете, или кто-то подсказал? Надоумил кто? И бомба откуда, ребята? Вот что-то мне подсказывает, что просто так, из деталей радиоконструктора, ее достанешь. Кто-то вам помог?
– Ну… – Первый посмотрел на Второго, тот отвел взгляд. – Есть группа людей, которые собрались, чтобы…
– А есть еще кто-то, кто решил вашими руками порешать свои проблемы. И вы даже не знаете, зачем им это на самом деле. Может, это просто завистники… Может, люди, искренне верящие в тот бред, что вы мне сейчас несете. И которые хотят все это уничтожить из самых благих намерений. Не помните, куда вымощена дорога этими забавными штуками? Не нужно этого уничтожать! Зачем? Объясните людям вокруг, что приезжать сюда за счастьем – неправильно. Объясните! Лекции читайте, передачи снимайте… Покажите… Докажите, что это наркотик. Объясните то, что говорили мне о грязных неуютных городах, населенных счастливыми людьми… А если не сможете, то, может, и не заслужили люди ничего другого? Может, и черт с ними, с этими наркоманами? Пусть подыхают? Пусть получают то, чего хотят? Не счастье, а его суррогат? Они жрут суррогат, носят суррогат, трахают суррогат, читают суррогат… Так думаете, что суррогатное счастье чем-то хуже всего этого? Ни хрена, я вам говорю. Ни хрена! Вы что, телек не смотрите? Не обратили внимания, что там показывают и говорят? Счастье – это покупать новые одежки! Ездить в крутой тачке – счастье. Трахнуть ходячую вешалку для одежды – счастье. Выбрать в президенты урода, отличающегося от другого урода только цветом предвыборной агитации, – счастье, трижды счастье. Так почему вы прицепились к Зоне? К ее счастью, бесплатному счастью для всех? Я тебе скажу зачем. А затем, что она слишком похожа на вас. На нас. На них. Она – это мы. Мы все. Она дарит счастье бесплатно, только вот, чтобы это счастье получить, приходится платить за бытовые мелочи. Крупно платить… А в мире как-то иначе? Люди живут в свободном мире, они свободные люди, только, чтобы не подохнуть от голода, им приходится гнуться перед всякой мразью, главной заслугой которой является дедушка или прадедушка, нахапавший большой мешок денег. А те, кто обладает этим мешком денег, – они, конечно, счастливы? Они четко знают, что их любят искренне не за деньги, а за красоту и благородство? Им не приходится охранять своих детей от похитителей, не приходится прятаться от толпы, ужимать свой мир до размеров виллы, офиса, номера на курорте или собственной дачи на дальнем острове. Они селятся на островах в южных морях и считают себя счастливыми. Они заперты на острове в компании со слугами, которые их ненавидят, с женами, которые их используют, и детьми, которые ждут их смерти. И называют это счастьем? И все остальные называют это счастьем? Так чем это хуже? Чем это хуже, я вас спрашиваю?
Первый не ответил, отвернулся. Второй – я так и знал, что он в компании самый нервный, просто врезал мне в рожу с левой руки. Правая была занята, в ней он держал пистолет.
Я упал, хоть удар был и не очень. Я с Гуталином четыре раунда выстоял на заднем дворе «Тошниловки». Но там на меня смотрели парни и ожидали чуда. А здесь от меня ожидали, что я упаду как кегля. Я и упал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
