Он не учел позиции аббата Клерво. Когда Иннокентий прибыл с огромной свитой в Льеж, в марте 1131 года, чтобы принять оммаж короля, Бернар был с ним. В такой ситуации он чувствовал свое превосходство. Сойдя со своего места, Бернар учинил Лотарю безжалостный разнос перед всем собранием, а затем обратился к нему с призывом отказаться от своих притязаний и принести оммаж законному папе без всяких условий. Как всегда, его слова — или, что более вероятно, сила его личности произвели эффект. Это было первое столкновение Лотаря с Бернаром; непохоже, чтобы кто-то разговаривал с ним когда-либо подобным образом. Он не отличался слабостью духа, однако на сей раз инстинктивно почуял непрочность своих позиций. Король уступил, формально подчинившись Иннокентию и подкрепив это обещанием, которое для папы, вероятно, имело куда большую ценность: привести его в Рим и самому прийти туда во главе германской армии.
* * *
Прошло полтора года, прежде чем Лотарь выполнил свое обещание. Неспокойная обстановка в Германии отсрочила его выступление; но к лету 1132 года стало ясно, что ключ к решению внутренних проблем — в как можно более скором обретении императорской короны и того престижа, который с нею связан. И в августе вместе со своей женой королевой Рихензой Нордхаймской и отрядом, который едва превосходил по численности вооруженный эскорт, он двинулся через горы в Италию.
Папа ожидал папу Лотаря у Пьяченцы, где тот и встретил его. Иннокентий сумел добиться определенной поддержки у местного населения; ожидалось, что имперская армия на последнем отрезке своего пути вырастет до 2000 человек. Это было разочаровывающе мало, но все же не постыдно. Чего не хватало прежде всего, так это поддержки с моря. Пиза и в особенности Генуя, две крупнейшие морские республики, на поддержку которых рассчитывал Иннокентий, думали тогда о Сардинии и Корсике, за которые вели борьбу; без помощи этих государств имперские войска имели мало шансов на победу, подвергнувшись атакам сицилийцев с разных сторон. Тем временем начались осенние дожди, дороги быстро превратились в трясину, и Лотарь решил отложить коронацию до весны. К тому времени, возможно, удалось бы уговорить воюющие итальянские республики урегулировать взаимные противоречия.
То, что это произошло, во многом является заслугой Бернара Клервоского, который появился в Италии вскоре после Рождества; до марта 1133 года Бернар и Иннокентий то поносили генуэзцев и пизанцев, то склоняли их к перемирию, а месяц спустя они возвратились в лагерь Лотаря, готового к выступлению на Рим. Его армия, к несчастью, не производила впечатления, однако имперские агенты сообщили, что король Рожер полностью отвлечен на подавление восстания своих итальянских вассалов и с его стороны серьезного сопротивления ожидать не приходится.
В последний день апреля без пяти минут император провел свои войска перед церковью Сант-Аньезе-фуори-ле-Мура (церковь Святой Агнессы за городскими стенами). Уже в течение нескольких дней в Риме царили беспорядки. Пизанские и генуэзские корабли вошли в Тибр и теперь угрожающе стояли под стенами. Их присутствие наряду с преувеличенными слухами о размерах германской армии, надвигавшейся на город, заставили многих римлян переметнуться на другую сторону. Таким образом, ничто не мешало Лотарю и Иннокентию овладеть значительной частью Рима. Представители рода Франджипани и их сторонники, которые всегда были тверды в своей оппозиции Анаклету, открыли ворота перед ними, и каждый устроил триумф перед своими дворцами — король и королева перед старой резиденцией Оттона III на Авентине, а папа — перед Латеранским дворцом.
Но правый берег Тибра с замком Святого Ангела по-прежнему прочно удерживал в своих руках Анаклет, который отнюдь не собирался сдавать его. Сознавая свою слабость, Лотарь предложил начать переговоры, но ответ Анаклета оставался тем же, что и всегда: вопрос о спорных выборах должен обсуждаться перед международным церковным трибуналом. Если такой трибунал, должным образом сформированный, выскажется не в его пользу, он примет его решение. Однако до этого момента он будет стоять в Риме там, где стоит. Предоставленный самому себе, Лотарь, вероятно, согласился бы принять это предложение. С его точки зрения, любой другой вариант был лучше раскола — наличие соперников-пап могло привести к появлению соперников-императоров, а такое развитие событий поставило бы под вопрос надежность его собственных позиций. Но теперь к нему в Риме присоединился Бернар; а там, где появлялся Бернар, вопрос о компромиссе возникнуть не мог. Если Анаклета не удается поставить на колени, его надо просто игнорировать. И поэтому не в соборе Святого Петра, а в Латеранском состоялось восстановление Иннокентия на папском престоле. И здесь, 4 июня 1133 года, со всеми подобающими церемониями и в обстановке, где он мог повелевать, папа возложил на Лотаря корону императора Запада, а на Рихензу — императрицы.
Второй раз за полстолетия один предполагаемый папа проводил императорскую коронацию, в то время как другой, бессильный и обозленный, сидел в одной или двух милях от него. После предыдущего случая Григория VII спасло только прибытие (да и то не вполне своевременное) Роберта Гвискара во главе 30-тысячного войска. Анаклет знал, что с этой стороны ему ожидать нечего; король Сицилии хотя и оставался верным его сторонником, был занят другими делами. К счастью, спасать его не требовалось — антипапа мог не обладать какими-либо силами, но ему не угрожала физическая опасность. Нападение императорских войск с правого берега не представлялось возможным без овладения двумя мостами, связывавшими Тибр с Тибрским островом; а все подходы к ним эффективно контролировались из театра Марцелла, являвшегося теперь главной цитаделью Пьерлеони. При таких обстоятельствах император не имел ни сил, ни желания вести наступление. В настоящий момент его ближайшие цели были достигнуты, и он думал только о скорейшем возвращении в Германию. Через несколько дней после коронации Лотарь и его армия выступили в поход, а пизанские и генуэзские корабли возвратились по реке в открытое море.
Для папы Иннокентия уход Лотаря обернулся крупными неприятностями. Оставшиеся у него сторонники начали немедленно отпадать от него. Только Франджипани оставались лояльными, но они не могли удержать Рим без посторонней помощи. К июлю агенты Анаклета повсеместно возобновили свою деятельность, и золото вновь свободно потекло в бездонные сундуки Пьерлеони. В августе Иннокентий обнаружил, что ему вновь придется спасаться бегством. Он без лишнего шума удалился из своей епархии — так же, как и три года назад — и неспешно направился в Пизу, где мог обрести убежище.
Тем временем раскол углублялся. Теперь Лотарю стало ясно, что антипапу не удастся вытеснить из Рима, пока его защищает король Сицилии. Осенью 1135 года посольство византийского императора Иоанна II Комнина прибыло ко двору Лотаря. У Иоанна имелись свои резоны для устранения короля Рожера: Восточная империя никогда не отказывалась от своих претензий на Южную Италию, а богатые византийские города Далмации представляли собой заманчивую цель для нападений и грабежа, от чего сицилийские морские капитаны удержаться не могли.
Теперь он предложил Лотарю щедрую финансовую поддержку для полного и окончательного сокрушения общего врага.
Императора не нужно было долго уговаривать. Во многом благодаря престижу, обретенному им в результате императорской коронации, ситуация в Германии за последние два года улучшилась, и его соперникам Гогенштауфенам пришлось подчиниться. На сей раз для него не составляло труда собрать внушительную армию. Он не ожидал особых неприятностей от Анаклета. Последняя оставшаяся у антипапы цитадель на севере Италии, Милан, перешла в руки Иннокентия в июне, и сфера действия раскола вновь ограничилась Сицилийским королевством и самим Римом. В случае выхода Рожера из игры Анаклет остался бы без единого союзника, ему пришлось бы подчиниться. Лотарь согласился принять предложение Иоанна.
* * *
В разгар лета 1136 года армия Лотаря наконец-то собралась в Вюрцбурге. Она сильно отличалась от того небольшого отряда, который выступил с ним в поход на Рим в 1132 году. В первых рядах ехали зять императора, герцог Генрих Гордый Баварский, и его старый враг и соперник Конрад Гогенштауфен, которого Лотарь утвердил в правах на его владения в обмен на обещание участвовать в предстоящей кампании. Император мог похвастаться сопровождавшим его корпусом клириков, в который входило не меньше пяти архиепископов, а также четырнадцати епископов и аббатов. Когда все они достигли Болоньи, Лотарь разделил армию на две части. Сам он собирался продолжать движение через Равенну к Анконе, а оттуда проследовать вдоль побережья на юг, в Апулию. В это время герцог Баварский с 3000 всадников и примерно 12 000 пехотинцев должен будет наступать через Тоскану и папские владения, если получится — восстановить власть Иннокентия в Риме и заручиться поддержкой братии монастыря Монтекассино, прежде чем встретиться со своим тестем в Бари в Троицын день.
