шокировать окружающих тем, что моя будущая невеста немного не в сознании, а отвечать за неё будет её фамильяр.
Собрав дары и подношения, мы отправились в путь. Обычно этот обряд единения проводили в день свадьбы, но ситуация диктовала свои порядки.
Рыжие локоны моей невесты только подчёркивали её бледность. Хотел бы я, чтобы она присутствовала на этой церемонии, ведь наряд ей очень шёл. В длинном молочном одеянии, украшенным россыпью драгоценных камней она смотрелась, словно фарфоровая статуэтка. Хрупкая и нежная.
С главным служителем храма был уговор, что на церемонии не будет никого, кроме него самого.
— Она жива? — неуверенно спросил мужчина, что должен был вести церемонию.
— Она жива, мы истинная пара, но на неё наслали морок.
— Я не могу провести обряд, когда один из супругов находится в затуманенном разуме.
— Мостом послужит фамильяр, если Иста даст своё благословение, то обряд будет считаться совершённым по всем правилам, — тоном, не терпящим возражения, произнёс я.
— Если же согласия не будет, то пообещайте больше никогда не осквернять храм своим присутствием.
Я согласился.
Глава 21
Алтарь девы жизни был выполнен как небольшой островок зелени внутри храма, на которого сверху падал свет. Говорили, что она сама появлялась посреди этого круга во время нескольких церемоний.
Служитель встал к нам спиной и обратился к деве, взывая к её ответу. В следующий момент вспышки света замерли в воздухе, а на земле алтаря появились и распустились цветы. Клубок света, перекатывающийся, словно маленькое пушистое облачко, приказал оставить нашу троицу с ней наедине.
Когда служитель покинул зал, искры света разлетелись во все стороны, создавая вокруг нас купол.
— Я не хотел разгневать вас, Иста, — я уже было начал говорить, как она жестом показала мне молчать, приобретая очертания женщины в белых одеждах.
— Спасибо, что принёс её сюда, здесь ей действительно помогут. Но способ вы выбрали неверный. — Дара взмыла в воздух, и Иста бережно уложила её на алтарь, растения оплели девушку, создавая кокон. — Её разум борется с тем, что происходит, но без помощи она оттуда не выберется. В моём храме она будет в безопасности, я не дам нарушителю спокойствия затуманить её разум своими россказнями.
Затем женщина подошла ко мне, взглядываясь в глаза и нажала на три точки: лоб, сердце и живот. Я почувствовал резкую боль, словно изнутри что-то пыталось меня разодрать, но мягкий и спокойный голос девы заставил меня сосредоточиться на нём.
— Я надломила печать, как вы и хотели. Снять не смогу, потому что это разрушит мою обитель и может навредить девушке. Трещина идёт в трех пространствах, в настоящем, внутреннем и прошлом. Это ускорит процесс. Если ты не справишься со своим драконом, он погубит всё твоё королевство.
Искры угасли, а вместе с ними исчез и барьер. Женщина снова превратилась в облако и позвала служителя обратно.
— Эта девушка останется здесь до того, как придёт в сознание, а на просьбы юноши откликаться впредь без укора. Вы позабыли, что здесь рады всем, кто просит о помощи, и найдётся решение в любой ситуации, сколь бы сложной и необычной она не казалась на первый взгляд.
Мужчина виновато склонил голову в низком поклоне, а дева исчезла. Не думал, что когда-нибудь своими глазами увижу одну из семи, быть может, если бы больше людей сейчас в них верил, то и беды обошли бы стороной.
В замок я вернулся уже один, Лесси осталась возле Дары в ожидании, когда она придёт в себя. Меня бросало то в жар, то в холод, пришлось воспользоваться каретой, на которой привезли девушку.
В полубреду я то проваливался в сон, то стонал от боли, мечась из стороны в сторону, а на полпути сам не помню, как приказал остановиться, уходя глубоко в поле.
— Я жда-а-а-а-ал — утробный голос пронёсся в моей голове, я слышал его уже раньше. Дракон.
— Ты не хозяин здесь! — из последних сил, что у меня оставались, крикнул я, сопротивляясь.
Лицо и руки пылали, стихии магии словно поглощали меня.
— Прими моё превосходство, и я избавлю тебя от страданий. Человеческое тело не способно этого выдержать.
Я лишь помотал головой, не в состоянии сказать и слова, лишь крик вырвался из глубины. Перекаты воды гасили обжигающее пламя. Вспышки света и туман, разряды гроз и колкость земляных оков, шипы цветов и тягучая сладость магии внушения одолевали меня друг за другом, проносясь красочно чередой по моему телу, разуму, вокруг меня.
Увидев происходящее издалека, стражники, сопровождавшие меня в этой поездке, двинулись в сторону столицы одни, может, за помощью, а может, и в страхе. Самым сложным оставалось держать в памяти рассудок и не соглашаться с драконом на его всё более заманчивое предложение.
Я остался в поле на всю ночь, то крича от боли, то проваливаясь в небытие от усталости и напряжения. Эту ночь я не забуду никогда, если, конечно, останусь в этом мире.
Редкие капли дождя и прохладный ветер привели меня в чувство уже на рассвете. Поле вокруг меня оказалось уничтожено, словно здесь бился десяток магов.
Столпы камней возвышались вокруг, явно приняв на себя несколько разрядов молний. Растения оказались сожжены, а куда ни посмотри, ближайшие места окутали тернии сухого колючего растения, вонзающегося тонкими иголками глубоко в плоть.
Надо было добраться до замка, сейчас, весь в лохмотьях, грязный и израненый и я был похож скорее на нищего, чем на наследного принца.
— Ты достоин, — раздался голос в моей голове, окружая меня золотым туманом. — Управлять магией ты ещё не умеешь, но я помогу. Я слишком много времени провёл в заточении.
Мерцающая дымка подняла меня ввысь, создавая подо мной скакуна. За считанные мгновения мы преодолели путь до столицы.
— Дальше сам. — произнёс дракон.
Радовало, что он больше не пытается завладеть моим телом, и что ночная пытка наконец закончилась.
Ранним утром только редкие торговцы открывали свои лавочки, и им не было дела до бродяги в оборванных одеждах. У стен замка стража меня признала, а стоило оказаться во внутреннем дворе, как вчерашняя охрана в ужасе пала на колени, моля о пощаде.
Увидев утром окружающий меня хаос, я был рад, что никого не изувечил и оттого просто отпустил их с миром, они жизни свои спасали, а помочь ничем не могли.
При виде меня слуги шарахались в стороны, а я не понимал причину, ведь грязь не должна была их так отпугивать, пока не увидел своё отражение в первой зеркальной поверхности.
Сперва я подумал, что
