уверена, но в темноте я бы сказала, что его губы растянулись в ухмылке. А может, и к лучшему, что я не видела этого. Его рот со всеми изгибами представлял опасность.
— Не переживай. Неуклюжесть — это единственная вещь, которая бы точно не пришла мне в голову, если бы пришлось описывать Наследницу короны, Принцессу Ваттенголдии.
Мне было больно смеяться. Я подошла ближе, чтобы не дать порыву ветра сбить меня с ног.
— А в твоём перечне есть «властная грубиянка и говорит всё, что думает»?
Он засмеялся.
— Говорит всё, что думает — возможно, но в хорошем смысле.
Прежде, чем я успела потребовать уточнения, он прокашлялся и высвободил руку. Свет от его фонарика направлялся вдоль тропы перед нами.
— Почти пришли.
Мне было приятно осознавать, что он не отпустил меня совсем. Сильная рука опустилась, чтобы обвить мои замёрзшие пальцы.
— Точно?
Здесь было так холодно, как никогда не бывало в Ваттенголдии, но его рука в моей согревала меня сильнее, чем, если бы мы были на Бермудском пляже.
— Ты ужасно много знаешь про это место.
Он спокойно воспринял мою издёвку.
— Паркер заставил меня всё прочитать, пока мы летели сюда.
Моя стопа напоролась на камень, и я снова споткнулась, но в этот раз он ловко поймал меня.
Прекрасный Принц снова поражает.
— А знаешь что? — сказал Кристиан. — Забудь об оставшемся пути. Давай останемся здесь.
— А это начинание будет засчитано? Мы не прошли всю тропу.
Он рассмеялся:
— Не думаю, что это было начинание, разве нет? Я просто хотел пройтись по этой тропе. Что мы и сделали, так?
Я держала поднятым вверх воображаемый бокал вина.
— Тогда за твоё начинание.
— Подожди-ка на секундочку.
Он скинул рюкзак, висевший на нём, и открыл его. В преломлённом свете фонарика я смотрела за тем, как он извлекал покрывало, бутылку вина, штопор и два бумажных стаканчика.
— Ты принёс вино!
У наших ног лежало расправленное одеяло.
— Почему ты так удивлена? Ты же попросила, разве нет?
Я присоединилась к нему на покрывале, сев со скрещенными ногами, как он передал мне бокал.
— Ты всегда делаешь всё, что тебе женщины говорят?
— Боже мой, нет! И, кстати, я также не делаю всего того, что мне говорят мужчины.
Интересно, что бы он сделал, если бы я попросила его поцеловать меня. Держу пари, он целуется так классно, что любая девушка тут же забыла бы про всё на свете.
Я такая жалкая: сижу и мечтаю о поцелуе с Прекрасным Принцем.
Испытывать симпатию к человеку и все эти химические реакции, от которых бурлила кровь, может быть так неловко, особенно когда этот человек — твой будущий зять.
Он откупорил бутылку и наполнил стаканчики.
— Ты ужасно молчалива. Боишься диких животных?
Этого было достаточно, чтобы вырвать меня из мира грёз, где я живо себе представляла, как мы прячемся в тихой комнате, срывая друг с друга одежду.
— А здесь водятся дикие животные?
Он передал мне стакан.
— А твоя Шарлотта не заставила тебя прочитать историю места? Первый владелец устроил здесь частный зоопарк.
Я чуть не выронила своё вино.
— По территории бегают одичавшие животные из того зоопарка?
Он снова рассмеялся.
— Эльз. Подожди. Просто послушай, — тёплая ладонь легла на мою руку. — Я имел в виду, что здесь был зоопарк, но почти никого из них не осталось. Говорят, что здесь живут ещё какие-то виды, но я думаю, что есть и другие животные в округе, например, койоты и еноты. Так что да, вокруг нас много животных. В мире полно животных.
Я направила свой фонарик в темноту, окружавшую нас, отчаянно надеясь не увидеть там сверкающих глаз.
— Можем вернуться, если тебя это напрягает.
Я сглотнула свою неуверенность от беспокойства в его голосе.
— Да ладно тебе! И часто люди пьют вино в темноте в окружении… — я сбивчиво указывала в темноту напротив нас — Возможных диких животных?
Он издал мягкий печальный смешок.
— Дурацкое начинание я предложил, не так ли?
Я бы с удовольствием сказала «да», но повернулась к нему и, наконец, рассмотрела обрывки его лица в ярком свете луны. Весь воздух внутри меня застыл, когда я осознала, что мы сидим под лунным светом, с вином в руке, и здесь было чрезвычайно тихо и спокойно, и не было родителей или участников КРБ, или чего-то ещё, что могло бы помешать нам.
Прямо сейчас мы были просто Эльза и Кристиан, а не кто-то ещё.
— Нет, — я была удивлена силе этого чувства. — Оно идеально для сегодняшнего вечера.
Мы пили вино под серенады сверчков, в то время как мысли, чувства и слова лились между нами рекой. Не было никакой неловкости, никакого поиска банальных любезностей для заполнения пространства. Я впитывала каждый его кусочек, что он дарил мне, и не могла отделаться от мысли, что он делает то же самое. Мы хорошо проводили вместе время, которое при этом подпитывалось чем-то, чего я никак не могла постичь.
Чем-то милым, волнующим, приятным, и захватывающим одновременно.
Позднее, когда мы вернулись в главное здание, он сказал:
— Дай мне свой телефон.
— Зачем? — я всё равно дала его ему.
— Я только что понял, — сказал он тихо, но спокойно, — что у нас нет номеров друг друга.
Я сильнее опьянела от этой просьбы, чем от вина. Он также предложил мне свой телефон, и мы ввели в них свои номера.
— А у меня будет особый рингтон?
Он рассмеялся.
— Естественно, — и потом он удивил меня тем, что сопроводил меня до двери моей спальни. Как только мы оказались там, он наклонился, и его губы оказались прямо у моего уха. — Приятных снов, Эльз.
Внутри меня так много всего сжалось и затрепетало! Может, это из-за темноты, обволакивавшей нас в этом крошечном коридоре, может, из-за вина, но я ответила на его любезность тем же. Когда мои губы были так же близки к его уху:
— Приятных снов, Кристиан.
Его голова повернулась, и мы стояли там, едва касаясь друг друга щеками, пока я боролась со своим дыханием. И потом, когда он сжал мою ладонь, коснулся губами моего виска.
Поцелуй был совершенно невинным, по большому счёту, и всё же мои панталоны практически растаяли с моего тела.
Я тихо нырнула в свою комнату, пока не сделала что-нибудь неразумное. К моему облегчению или, может быть, беспокойству, отец с Изабель снова с удовольствием пилили дрова. Я быстро переоделась в пижаму, но, прямо перед тем, как я собиралась скользнуть под одеяло, мой телефон завибрировал.
Спасибо за
