Наутро Давыдова отправилась домой все в тех же тапках из квартиры Гарика. Светка выдала ей свой роскошный вязаный норковый палантин, но обувью снабдить Давыдову лучшая подруга не смогла. Ее тридцать пятый ни при каких обстоятельствах не мог налезть на ногу Давыдовой тридцать восьмого размера.
Дома Надежду ждала перепуганная мать, Степка уже ушел в школу. Оказалось, что Гарик никаких вещей не привез. Он весь вечер названивал Надиной маме, выясняя, не пришла ли еще Надежда домой. Давыдова включила свой мобильник и обнаружила там кучу непринятых звонков и сообщений от Гарика. Она опять выключила телефон. Достала из полетного чемодана самый теплый костюм, отыскала в кладовке чудом не выброшенные старые туфли и отправилась на работу. Как назло, выпал первый снежок, и в туфлях даже в автомобиле было весьма прохладно. Слава богу, у Светки оказалась такая отличная вещица, как этот безразмерный норковый палантин. На работе она привычно раскидала накопившиеся за время ее отсутствия дела и села, подперев голову рукой с единственной мыслью о том, как же теперь жить дальше.
– Шить платья из ситца! – весело сообщил ей Шестопалов, заглядывая в кабинет. Он всегда читал ее мысли, даже на расстоянии.
– По теперешней погоде лучше из норки. Особенно с учетом того, что весь мой гардероб во вражеских руках. А я ни видеть, ни слышать этого аспида проклятого больше не могу и не хочу.
– Это я уже понял в связи с тем, что твой телефон отключен. Я тебе на всякий случай новую сим-карту купил. Держи, а то без телефона как-то неудобно. – Шестопалов положил ей на стол конверт с симкой.
– Спасибо, Игорюш! И номер какой модный!
– Для лучших людей по специальным ценам и номера специальные.
Давыдова вынула из своего телефона сим-карту, сломала ее и выбросила в урну.
– Эк ты, а вдруг там какие-то важные номера остались? – забеспокоился Шестопалов.
– У меня все важные номера в записной книжечке продублированы, я этой вашей бесовской электронике ни на минуту не верю.
– Давыдова! – присвистнул Шестопалов. – А не ты ли, часом, вместе со мной заканчивала электротехнический институт? И не просто, а с красным дипломом?
– Институт тут ни при чем! Там последствия изучают, а не причины. А электрический ток, как был волшебным колдунством, так и остался. Вон, к нему теперь еще и Интернет добавить можно. Ведь никто толком не понимает, как эта штука работает!
– Люблю я тебя, Надька! Скажи лучше, чем помочь тебе в твоей неурядице с принцем мечты? Может, толком объяснишь, что случилось?
– Объяснять ничего не буду, скажу одно – принц оказался липовым. Слушай, а ты не мог бы у него мои вещи забрать? Я его видеть не могу.
– Да легко! Он, правда, может послать меня куда подальше. Спросит, кто я такой и чего не в свое дело лезу, но попытаться можно. Давай мне телефон фраера этого.
– Спасибо, Игорь! Огромное спасибо. – Давыдова написала на липкой желтой бумажке телефон Гарика и протянула его Шестопалову.
– Не за что пока. И еще. Мы тут надумали квартиру менять на большую. В новом доме хотим. Предлагаем тебе с нами вместе тоже свою поменять. Погляди-ка пока картиночки, может, что-то тебе на сердце ляжет. – Шестопалов протянул Давыдовой проспект. – У меня застройщик знакомый, он нам скидки большие даст, если мы у него сразу две квартиры купим. И тебе полезно, отвлечешься на плитки, обои и прочую мутотень.
Шестопалов отправился вести переговоры с Гариком, а Давыдова углубилась в изучение планов. Как же ей все-таки повезло с Шестопаловым! Ведь страшно подумать даже, что бы было, если б она его не встретила.
Вечером Шестопалов привез к Давыдовой домой все ее шмотки и вещи Степана, однако на следующий день Гарик все-таки прорвался в приемную. Екатерина честно попыталась было перегородить ему вход в кабинет Давыдовой, но Гарик посмотрел на нее таким взглядом, что Екатерина сразу поняла, какой она была дурой, спрашивая в свое время об источнике его доходов.
Он влетел в кабинет Давыдовой и плюхнулся в кресло для посетителей. Давыдова молча глядела на него. Гарик поерзал в кресле и вдруг заканючил:
– Тетя Нюся! Прости дурака старого. Я ж со страху, а не от большого желания.
– Ага! Спать один боялся, не иначе. И по дамочке этой елозил явно с перепугу и с отвращением! – ухмыльнулась Давыдова. Она сама поражалась своей выдержке.
– Нет, Нюсь, я на самом деле тебя испугался, чувств своих, которые у меня к тебе возникли. Я ж по натуре одиночка, а тут ты, и я вдруг понимаю, что мне без тебя никак. Вот и испугался. Решил проверить, смогу ли, так ли это?
– Ну, вот видишь, как хорошо. Проверил, теперь можешь смело ничего не бояться и продолжать свои одинокие эксперименты.
– Нюсь, прекрати! Я только одно и понял, что я без тебя все равно что умер!
– Так ты и умер для меня, Гарик. Уходи. Это предательство, а я с предательством ничего поделать не могу. Не терплю я предательства. Ни разу!
Гарик встал, тяжело вздохнул, надел свою смешную кепочку.
– Я надеюсь, что ты все-таки передумаешь, телефон мой знаешь. Я буду тебя ждать. Всегда. Только позвони.
– Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети.
Давыдова встала из-за стола, прошла мимо Гарика и вышла из кабинета.
– Катюша, сделай-ка нам с Игорем Александровичем кофейку, – сказала она перепуганной Екатерине и скрылась в кабинете Шестопалова.
Когда Екатерина принесла кофе, Гарик уже покинул офис. Больше Давыдова никогда его не видела.
Гарик. Вариант третий
Давыдова даже толком не поняла, отчего она вдруг, ни с того ни с сего увалилась в эту лужу. Вот шла, шла себе, мысли приятные думала о приросте недвижимости. Даже, чем черт не шутит, думала про организацию собственного бизнес-центра путем выкупа квартир в целом подъезде. И тут, здрасте вам, она уже стоит на четвереньках посреди огромной лужи. А потом – рраз! – и она уже на ногах, а здоровенный, абсолютно лысый детина в смешной клетчатой кепочке держит ее за шкирку.
– Отпустите, дяденька, пальто новое, итальянское! Не ровен час, воротничок оторвете! – заканючила она, с ужасом думая о своих разорванных вдрызг колготках. Мужик был очень симпатичный, но глаза его Давыдовой решительно не понравились. Глаза были какие-то смутно знакомые, и, хоть и искрились веселыми смешинками, внутри их чувствовалась сталь.
– Извините, тетенька, за что успел, за то и ухватил. Все лучше, чем в луже валяться. Вы ж небось трезвая? Так что вам в луже пока еще делать нечего. Кстати, а как вас зовут?
– Меня зовут Надежда Михайловна. Я дама руководящая, вот в этом самом офисе, – Давыдова махнула рукой в сторону двери, – работаю заместителем директора.
– Тетя Нюся, значит! А я дядя Гарик. – Мужик снял кепочку, помахал ею в воздухе и ногами изобразил некое подобие книксена. – Работаю сам на себя, чему очень рад.
