мху. Мавна глянула на них из-под опущенных ресниц, и они показались ей глазами диковинных хищных зверей. Была бы она помладше, придумала бы, как эти звери будут оберегать её сон от упырей. Но нет, никакой зверь, конечно, тут не поможет.
Украдкой взглянув на Смородника и убедившись, что он ничуть не взволнован, а продолжает сидеть у костра, Мавна снова закрыла глаза. Выть будут всю ночь. Но если она не поспит, то завтра промучается целый день. Да и устала настолько, что каждая косточка ныла от тянущей боли.
Под закрытыми веками тоже вспыхивали искры и пылали огни – наверное, слишком долго глазела на костёр. Мавна поёрзала, пытаясь устроиться так, чтобы ничего не болело, но не получалось. В спину дул прохладный ночной ветер, но отвернуться от костра она не могла. Вернее, не хотела – Смороднику она вовсе не доверяла.
Заверещали совсем близко. Визг поднялся до отвратительного тонкого скрежета, потом, будто захлебнувшись, перешёл в хрипящий крик. Мавна вжалась в мох, жалея, что даже это не сделает её невидимой. Открывать глаза было страшно, сердце билось тяжёлыми глухими ударами.
Зашуршали чьи-то шаги. Хрустнула ветка. Прямо за ней, со стороны головы. Снова вой – подальше и с другой стороны. Ему в ответ ещё несколько голосов. Целая стая.
Мавна медленно поднесла ладони к голове и плотно прижала к ушам – так сильно, что заныл череп и в ушах зашумела кровь. Стиснув зубы до скрежета, она вжималась в мох, напрягая каждую мышцу до дрожи.
«Покровители здешние и нездешние, защитники рода, деревни и удела, спасите живую от неживых, не дайте сгинуть вдали от дома. Покровители здешние и нездешние, отведите нежить от живой крови, защитите…»
Что-то искристо затрещало, вспыхнуло, и визги зазвучали иначе – испуганно, обиженно. Раздался топот – сначала вблизи, потом по сторонам. Убежали.
Мавна всхлипнула, закусив согнутый палец. Её трясло, но тепло от костра будто бы разрослось, согревая. Больше упыри не приближались, и скоро она задремала, а к полуночи провалилась в глубокий сон.
Глава 11
Матушка Сенница
Чародеев в деревне осталось четверо: Боярышник, Лыко, самый младший парень и ещё один, крупный мужчина с тёмной щетиной – Илар пока не знал всех имён. Они обосновались в тереме у Бредея, а алые стяги так и остались гореть на площади у церкви. По верху ограды теперь тоже мерцали огни – небольшие, округлые, но такие же кроваво-красные. Илар бросил на них хмурый взгляд – если что и могли сделать эти огни, так только обозначить границы деревни и привлечь упырей. И за это нужно благодарить чародеев?..
Он добрёл до «хмельной избы» – так Греней называл свой домишко, стоящий поодаль от основного жилого терема. Там подавали медовуху – в деревнях покрупнее были свои трактиры и харчевни, а в Сонных Топях только пекарская да вот это местечко. Илька приносила свои наливки и травяные настойки, а Греней потом платил ей за проданное. Жена Гренея пекла пироги с сытными начинками – приучилась после того, как в хмельной избе начали вспыхивать пьяные драки: медовуха на пустой желудок так распалила парней, что Касеку пригрезилось, что кто-то сказал дурное о Тане, а кто на кого первый кинулся с кулаками, уже было не разобрать.
С появлением чародеев стало неясно, как быть с дозором. Насколько деревню сможет защитить колдовство? И защитит ли? Большинство парней уже собрались внутри: сдвинули вместе несколько столов и сидели, хмуро уставившись в свои кружки. Илар присел на скамью рядом с Алтеем и коротко кивнул вместо приветствия. Подавальщицей тут подрабатывала Лата, дочка Кочука, мрачного мужика с соседней улицы, который рано остался вдовцом. Говорили, что он пристрастился к выпивке после гибели жены, но Илар ничего дурного за ним не замечал. Лата подбежала к ним с пирожками – тонкая, длинноногая, ещё почти по-детски сложённая. Мальвал взял себе два, а Илар отмахнулся. После разговора с родителями кусок в горло не лез.
Сперва сидели молча. Мальвал крутил в пальцах нож, с которым всегда ходил в дозор, – слишком тонкий и с коротким лезвием, на вкус Илара. Таким от упырей неудобно отбиваться. Первым подал голос Алтей.
– Как дела дома?
Илар сухо сглотнул и кивнул, глядя на стол.
– Пойдёт.
Не говорить же, что после новостей об уходе Мавны у матери усилился жар, а отец со злости так ударил его под дых, что до сих пор дышалось с трудом.
– Вот что скажу, – буркнул Касек, – пока не увижу, что чародеи упырей отвадили, сам буду ходить в дозор. Каждую ночь.
Остальные согласно закивали.
– Кто сегодня с Касеком? – Мальвал обвёл парней глазами. – Я вчера ходил. Не мой черёд.
– Будем тянуть веточки? – предложил Алтей и потянулся к карману.
Илар его прервал.
– Не стоит. Я пойду сегодня с Касеком. И буду стоять столько ночей, сколько понадобится.
Алтей облегчённо вздохнул:
– На том и решим. Потом поменяемся.
Илар взъерошил волосы и хлебнул медовухи. Сладкий вкус не порадовал – ему было всё равно, хоть бы воды из лужи в кружку налили. Не хотелось никому говорить о предложении Боярышника, поэтому Илар пытался понять по лицам: подходил ли к кому-то из них чародей? Вдруг не его одного позвали на помощь? А если его одного, то так недолго прослыть врагом в родной деревне.
– Чего такой хмурый? – Мальвал толкнул его в плечо. – Ещё ничего не случилось. С чародеями, может, и правда под защитой все будем. Не время киснуть.
Илар выдавил ухмылку:
– Твоя правда. Поживём – увидим.
Он сделал вид, что как ни в чём не бывало наслаждается медовухой, но надолго его не хватило. Пойло стекало по горлу безвкусной жижей, виски стягивало тугими обручами, а сердце глухо грохотало о рёбра. Хотелось вскочить на ноги и бежать – только куда и зачем, непонятно. Илар вскоре распрощался с товарищами, сославшись на то, что хочет немного передохнуть перед дозором. Вышел, повернул за угол хмельной избы, дошёл до двора Гренея и там уткнулся лицом в корыто с водой для полива.
– Чего ты удумал? Бешеный, что ли?
Вода стекала по шее под одежду, и Илар запрокинул лицо. Встряхнул волосами, отёр глаза и обернулся. Греней смотрел на него без осуждения – с какой-то грустной заботой, будто правда считал его больным.
– Не бешеный. – Илар выпрямился, вытирая мокрой ладонью шею. – Прости, если напугал. Мне нужно было освежиться.
Греней покачал головой:
– Не извиняйся. Мать-то как?
Илар неопределённо махнул рукой:
– Пойдёт.
«А
