Мачеха думала, что девушке ни за что не найти Источник-на-краю-света. А если и найдет, то разве донесет она воду в решете?
Так-то вот. И девушка отправилась в путь и каждого встречного спрашивала, где найти Источник-на-краю-света. Но никто не знал, и она думала да гадала, как же ей быть.
Наконец она увидела какую-то чудную, сгорбленную старушку с сучковатой палкой в руках. Согнувшись в три погибели, старушка что-то искала палкой в дорожной пыли.
— Что вы потеряли? — спросила ее Розмари.
— Два пенса!
— Дайте я помогу вам! — сказала Розмари и тоже принялась искать монетки.
Глаза у нее были молодые и зоркие, и она тут же нашла две монетки, по одному пенни каждая.
— Очень тебе благодарна, — сказала старушка. — Сама бы я никогда не нашла! А куда ты путь держишь? И зачем тебе это решето?
— Я ищу Источник-на-краю-света, — ответила Розмари. — Да, наверное, такого и нет вовсе. Мачеха велела мне принести решето воды из Источника-на-краю-света, а не принесу — мне плохо придется.
— Я знаю этот Источник, — молвила старушка, — и покажу тебе туда дорогу.
И старушка рассказала девушке, как найти Источник-на-краю-света, а та поблагодарила ее и побежала скорей дальше.
Вот пришла она к Источнику-на-краю-света, опустилась возле него на одно колено и зачерпнула решетом студеной воды. Но только подняла решето, а вода вся убежала. Пробовала набирать еще и еще, но каждый раз случалось то же самое, так что под конец бедняжка села на пенек и залилась горючими слезами.
Вдруг из-под папоротника выпрыгнула большая зеленая лягушка, села против Розмари, уставилась на нее большими выпученными глазами и спросила:
— Что случилось, милая?
— Ах я бедная, бедная! — ответила Розмари. — Моя мачеха велела мне принести решето воды из Источника-на-краю-света, а я не могу!
— Что ж, — сказала лягушка, — обещай исполнять все мои приказания целую ночь с вечера до утра, и я научу тебя, как набрать воды в решето.
Розмари с радостью согласилась, а лягушка сказала:
Глиной обмажь его, выложи мхомИ отнесешь в нем воды в свой дом.
А потом — прыг-скок и плюхнулась прямо в Источник-на-краю-света.
Розмари нашла мох, выстлала им дно решета, сверху обмазала глиной, а потом зачерпнула решетом воды из Источника-на-краю-света. И на этот раз вода не убежала. Розмари собралась было уходить домой, но тут лягушка высунула голову из Источника-на-краю-света и сказала:
— Так помни, что обещала!
— Помню, — ответила Розмари.
А про себя подумала: «Что плохого может мне сделать какая-то лягушка!»
И вот вернулась она домой с решетом, полным воды из Источника-на-краю-света. Как увидела ее мачеха, так чуть не лопнула от злости, однако ни слова не сказала.
В тот же вечер Розмари услышала тихий стук в дверь — тук-тук-тук — и чей-то голос:
Открой мне дверь, не боясь беды,Исполни, мой друг, обещание.Ты помнишь, о чем у холодной водыНа зеленом лугу говорили мы?
— Что это значит? — вскричала мачеха.
И Розмари пришлось рассказать мачехе обо всем, а также и о своем обещании, которое она дала лягушке.
— Девушка должна выполнять свои обещания! — сказала мачеха. — Ступай сейчас же, открой дверь!
Она была рада-радешенька, что падчерице придется повиноваться какой-то мерзкой лягушке.
Розмари встала, открыла дверь и видит — на пороге сидит лягушка из Источника-на-краю-света. Прьгг-прыг, скок-скок — лягушка подскочила к ней и сказала:
На колени теперь, не боясь беды,Возьми меня, дорогая.Ты помнишь, о чем у холодной водыНа зеленом лугу говорили мы?
Розмари не хотелось сажать к себе на колени лягушку, но мачеха приказала:
— Сейчас же возьми ее, дерзкая девчонка! Девушка должна выполнять свои обещания!
Ну, пришлось Розмари посадить лягушку к себе на колени. А та посидела-посидела и говорит:
Подай мне обед, не боясь беды,Исполни, мой друг, обещание.Ты помнишь, о чем у холодной водыНа зеленом лугу говорили мы?
Что ж, эту просьбу Розмари выполнила охотно — принесла хлеба, кувшин молока и накормила лягушку. А лягушка наелась и сказала:
Спать уложи, не боясь беды,Меня в постель, дорогая.Ты помнишь, о чем у холодной водыНа зеленом лугу говорили мы?
— Ни за что! — воскликнула Розмари. — Ты такая холодная и скользкая, мне противно даже брать тебя в руки!
Но тут мачеха опять вмешалась:
— Выполняй, что обещала, милочка! Девушка должна держать свое слово! Делай, о чем тебя просят, или убирайся отсюда вместе со своей лягушонкой!
Розмари взяла лягушку в постель, но положила ее как можно дальше от себя. А когда занялся день, лягушка вот что сказала ей:
Бери топор, не боясь беды,И голову мне руби, дорогая.Ты помнишь, о чем у холодной водыНа зеленом лугу говорили мы?
Розмари сначала не хотела исполнять эту просьбу — ведь она помнила, как лягушка помогла ей у Источника-на-краю-света. Но лягушка повторила просьбу, и тогда Розмари взяла топор и отсекла лягушке голову.
И вдруг — о чудо! — пред нею предстал прекрасный юноша. Он поведал Розмари о том, как злой волшебник заколдовал его, и добавил:
— Расколдовать меня могла только та девушка, что согласилась бы исполнять все мои приказания целую ночь, с вечера до утра, а утром отрубила бы мне голову.
Ну и удивилась мачеха, когда вместо мерзкой лягушки увидела красивого юношу! И уж поверьте мне, не по душе ей пришлось, когда юноша сказал, что хочет жениться на ее падчерице — за то, что она освободила его от злых чар. Но они все равно обвенчались и уехали от мачехи навсегда.
Дочка пекаря
Вы знаете, почему сова так сердито кричит по ночам: «Уух, уух!»? Если нет, мы вам расскажем.
В былое время — то было не мое время, и не ваше время, да и ничье то время — в Англии водилось много всякой нечисти. Всякие там эльфы, паки, великаны, говорящие жабы и прочее. И конечно, феи, которые были всесильны и всемогущи. Они часто принимали образ людей и вызнавали все людские секреты. Но больше всего феи любили наказывать людей за дурные поступки и награждать за добрые.
Как — то вечером одна такая могущественная фея пришла в деревню, что в графстве Харфордшир, под видом простой нищенки и постучалась в дом пекаря. Дверь оказалась незаперта, и фея вошла в лавку. Там было довольно темно, пахло свежевыпеченным хлебом, а в глубине полыхала жаром огромная печь. Перед печью хлопотала хорошенькая, опрятная девушка — дочка пекаря. Рядом с ней на большом низком столе грудой лежали свежие, хрустящие хлебы.
Фея залюбовалась на девушку, глядя, как она ловко вынимает из пылающей печи готовую партию хрустящих хлебов и отправляет в огонь новую. По готовым хлебам девушка постучала костяшками пальцев, чтобы проверить, хорошо ли они пропеклись, и тогда уже выложила их на низкий стол.
— Подайте кусок хлеба бедной женщине! — попросила дрожащим голосом фея, переодетая старой нищенкой.
Дочка пекаря продолжала заниматься своими хлебами, едва удостоив старушку взглядом. Немного погодя, не сказав старушке доброго слова, девушка оторвала кусок сырого теста и бросила ей.
— Но у меня в хижине нет огня, чтобы испечь его, — сказала старушка, подняв с пола этот кусок теста. — Разреши мне положить его вместе с твоими хлебами в печь.
Дочь пекаря была слишком большая гордячка, чтобы отвечать какой-то там нищей старушонке. Однако, когда пришла пора отправлять в печь новую партию хлебов, она разрешила старушке положить на деревянную лопату и ее кусочек теста.
Когда же хлебы подрумянились и девушка вытащила их из печи, оказалось, что из маленького кусочка получился самый большой и самый румяный хлеб. Нищенка протянула к нему руку, но девушка оттолкнула ее.
— Уходи, грязная попрошайка! — крикнула она. — Это не твой хлеб!
И сколько старушка ни просила, девушка ни за что не хотела отдать хлеб, а вместо этого бросила фее кусочек сырого теста, даже меньше первого. Но когда старушка сунула его в печь, он тоже превратился в большой и румяный хлеб, еще больше и румяней первого.
Да только девушка опять не позволила старушке взять этот хлеб и опять хотела прогнать ее, но старушка попросила дать ей последний, третий кусочек теста, чтобы попытать счастья. И девушка бросила ей совсем крохотный комочек, даже не взглянув на старушку. А напрасно…
Как мы уже говорили, дочь пекаря была слишком большая гордячка, чтобы глядеть на какую-то там старушонку. А если бы она поглядела, когда в третий раз вынула из печи большущий румяный хлеб, что получился из крохотного комочка теста, который она бросила нищей старушонке в третий раз, она бы не оттолкнула ее и не крикнула, заикаясь от злобы: «Уух… уух… уходи!», а заметила бы необычайную перемену, какая вдруг произошла в старой нищенке.
