– Смотри, – прошептал Мэтт, – пол совсем чистый. Наверху, где бы они ни были, они всюду оставляли за собой цепочку следов в густом слое пыли, но здесь, в подвале, пол был безупречно чист. И у стены стояла швабра.
– Кто-то здесь часто бывает. – Кейт посветила фонариком в темноту коридора. Луч осветил запертую металлическую дверь, на которой висела табличка: «БАКТЕРИАЛЬНОЕ ХРАНИЛИЩЕ. ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН».
– О, нет. Нет, нет, нет… – пробормотала она. – Они действительно воссоздали штамм…
– Погоди, нужно все выяснить, – сказал Мэтт, взяв ее за плечо.
– Но этого не может быть, – со слезами в голосе воскликнула она. – Все должно было закончиться двадцать лет назад!
– Кейт, полчаса назад ты говорила обратное. Возьми себя в руки. Нам нужно попасть внутрь.
Она кивнула, и они шагнули к двери.
– Морозильная камера работает, – сказала Кейт. – Они не выключали ее все это время.
Мэтт повернул тяжелую ручку, и герметичная дверь с шипением открылась. Внутри замигали лампочки, осветив неярким светом ряды полок, тесно заставленных ячейками с ампулами. На каждой ампуле была ярко-желтая наклейка с черепом и перекрещенными костями.
– Черт…
– Сколько же им нужно этой дряни? – спросил Мэтт со смесью ужаса и восхищения.
– Того, что мы видим, хватит, чтобы за день уничтожить все живое! Если содержимое этих ампул попадет в воздух… – Кейт осторожно взяла с полки одну из них. На ампуле стояли срок годности и номер партии, словно это был обычный лабораторный химикат, а не смертельное оружие.
– Кейт, иди сюда, – позвал ее Мэтт. В руках у него была синяя тетрадка, подвешенная за бечевку на стене лаборатории. – Это учетный журнал выпуска партии. Смотри-ка.
Она пробежала глазами разделенную на колонки страницу, заполненную убористым почерком. В колонках значились количество и номера партии выданных ампул. Судя по датам, почти каждую неделю на протяжении нескольких месяцев кто-то брал по пять ампул. Последняя запись была сделана всего два дня назад, и забрали сразу пятнадцать ампул.
– Думаю, они собирают их в каком-то месте. Все еще только начинается, Мэтт.
Оба вздрогнули и повернулись к двери.
Чьи-то шаги…
Глава 27
Документы/в7/Временной-пейзаж-2019/МС-160
Карлайл, Англия, 1745
Мэтью лежал в кровати. Он выглядел больным, но Кэтрин все равно засыпала его вопросами о восстании 1745 года.
– Мне стыдно, но я не так хорошо знаю историю. Кажется, когда мятежники наступали на Англию, армия не готова была защищать Лондон. Чтобы остановить восстание, правительство в панике согласилось подписать соглашение, которое давало Красавчику Чарли права на Шотландию. И хотя потом он был разбит при… при Каллодене, его потомки причинили Англии много неприятностей. Нынешний король Шотландии все еще пытается завоевать Англию. Он отказался сражаться против русских, так что Англии не хватает солдат. Я знаю, что должен поддерживать своих соотечественников, ведь я шотландец, но наш король ведет себя как капризный ребенок. Шотландские короли нанесли своей стране большой урон жадностью и легкомыслием. Многие годы в Шотландии был ужасный голод – погибла почти половина населения. Мне кажется, что для обычных людей вроде меня было бы лучше, если бы Шотландия была частью Британской империи.
– Так ты говоришь, что в 1745 году Англия была не готова сразиться с мятежниками?
– Наверное. Прости, я бы охотно рассказал тебе как можно больше о восстании, но мало что помню. Битва при Каллодене состоится весной 1746 года… Да, кажется, так.
– Так ты не уверен в этом? Тогда нам нужно найти способ задержать повстанцев! Дюранд поклялся не сдавать город. Если мы сможем хоть ненадолго удержать Карлайл, у англичан будет больше времени на то, чтобы собрать войска и защитить страну.
– Но, насколько я понял, этот ваш Дюранд пошел наперекор мнению горожан. Если жители Карлайла хотят сдаться, что тут можно сделать?
– А ты не хочешь снова пожертвовать собой? – усмехнулась она. – Вдруг сработает?
– О нет, пожалуй, нет.
– Если завтра тебе будет получше, мы можем пойти в замок и посмотреть, что там происходит. Они закрыли ворота, но нам, думаю, откроют. Возможно, мы сможем придумать что-нибудь на месте. Так и скажем им – пусть держатся.
*
– Мэтью, какой жизни ты бы хотел для своей Кейти? – спросила Кэтрин по дороге к замку. – Ну, если бы ты умер, как бы ты хотел, чтобы она поступила? Тебя бы возмутило, если бы она нашла кого-нибудь другого?
Он испытывающе посмотрел на нее.
– Скажи, а вы с Мэтью были близки?
– Конечно, – с удивлением ответила она. – А разве ты не был близок с Кейти?
– Нет. Я… я думаю, что в конце концов мы были бы вместе, но она предала меня, и я долго не мог ее простить.
– Что она сделала?
– Она шпионила за мной. Следила, чтобы я не отсылал в газету опасных данных.
– Вот как… И я тоже шпионила за Мэтью, – тихо призналась она. – Я думала, что он мятежник, и боялась, что он выдаст наши секреты. Думаю, мы только поэтому и сблизились. Иначе я бы не стала тратить время на то, чтобы получше узнать простого слугу.
– Так что, он действительно готов был выдать ваши секреты?
– Нет. Я ошибалась. Он простил меня.
Мэтью промолчал, и некоторое время они шли в тишине. Кэтрин размышляла о том, что совпадало в их жизнях, а что отличалось, и вдруг Мэтью ответил на ее вопрос:
– Ты спрашивала, какой жизни я бы хотел для Кейти… Я бы хотел, чтобы она встретила кого-нибудь. Я бы хотел, чтобы кто-то сейчас был рядом с Кейти, если бы она не погибла… Это лучше, чем остаться одинокой, но верной мне. Думаю, твой Мэтью хотел бы того же. Я знаю, что для тебя все иначе, ведь у тебя есть дом и семья, но этого мало для счастья. Незачем оплакивать того, кого уже нет рядом. Тому, кто ушел, все равно, его дни на этой земле закончились.
– Учитывая, что вы похожи, мне от тебя никак не избавиться, – пошутила она. Ей плохо удавались серьезные разговоры, и она не знала, как сказать ему, что значат для нее его слова. Она чувствовала угрызения совести от того, что так быстро нашла замену своему Мэтью, но в конце концов она и не искала ее. Этот Мэтью был всего лишь другой версией погибшего. Но… Неужели их короткое совместное прошлое с погибшим Мэтью Гэллоуэем значило для нее так мало, что она готова была все забыть и начать с начала? Стоп, готова ли? У нее не было слов, чтобы объяснить все это, и поэтому она предпочла отшучиваться. Но Мэтью был серьезен.
– Я бы ни за что не бросил мою Кейти, если бы мог остаться с ней. Клянусь. Если бы все было наоборот, если бы я умер, а твой Мэтью заменил меня в моем мире, я бы хотел, чтобы моя Кейти любила его и была с ним. Поскольку мы с ним похожи, скажу, что твой Мэтью хотел бы того же для тебя.
– Спасибо, – только и выдавила она в ответ.
– А ты? Ты бы хотела, чтобы Мэтью нашел кого-то после твоей гибели? – спросил он через несколько шагов.
Кэтрин задумалась и вдруг поняла, что не хочет. Она бы хотела, чтобы Мэтью принадлежал только ей. Но вот какой Мэтью, она не знала.
– Ты спросил о себе? Я слишком эгоистична, чтобы позволить Мэтью Гэллоуэю быть счастливым с кем-то еще, – ответила она с улыбкой. – Прости, но у тебя нет выбора – ты можешь быть только со мной.
Он тихо рассмеялся:
– Что ж, думаю, я смогу найти в себе силы, чтобы тебя простить.
– Если речь идет о другой версии меня, – продолжила Кэтрин, – то у меня есть одно условие.
– Вот как? И какое же?
– Ее прическа не должна быть лучше моей. Я бы хотела, чтобы ты с тоской вспоминал меня, глядя на ее дурацкую шевелюру. Мне бы этого было достаточно.
Мэтью испытующе взглянул на ее волосы.
– Имей в виду, что сейчас у меня нет служанки, чтобы помогать причесываться, – торопливо добавила она.
– Понимаю. Что ж, я тщательно обдумаю твое условие.
– И что же ты скажешь? Ну, забегая вперед?
– Думаю, что дипломатичнее промолчать. Что бы я ни сказал, кто-то из вас обязательно обидится. Зная, как мне везет, я бы не удивился, появись передо мной сейчас десять разных Кэтрин, которые потребуют, чтобы я оценил их прически в порядке убывания.
