Читаем без скачивания Владетель Мессиака. Двоеженец - Ксавье де Монтепен

Приблизившись к одной из колонн, Инезилла подслушала нижеследующий разговор между двумя из молящихся:

— Никто не знает наверное, как это случилось, — произнес один. — Убитого Без-Веры даже узнать было трудно. Удар палицей был так ужасен, что лицо убитого представляло сплошную массу крови и раздробленных костей.

— Ужасная вещь! — ответил слушающий рассказ.

— Ну, разумеется, де Канеллак рассержен до предела. Он думает, что это сделали крестьяне, и клянется отомстить им жестоко. Без-Веры был его любимым спутником.

Инезиллу не очень интересовала эта история. Она уже хотела уходить, но вдруг рассказывающий заметил ее и торопливо потащил своего товарища в самый темный угол церкви, говоря:

— Моя жена нас подслушивает. Не думаю, чтобы она могла узнать вас, господин Рауль, но лучше избежать встречи.

— Инезилла меня не знает.

— Моя жена знает целый свет.

Инезилла действительно узнала Бигона, но не могла разглядеть лица его товарища благодаря темноте церковного угла, в который оба укрылись. От ее зоркого глаза не ускользнуло, впрочем, старание Бигона незаметно вывести своего товарища из церкви. Она поспешила выскользнуть через ризницу, чтобы, обежав вокруг, попасть навстречу вышедшим из главных дверей церкви. Случилось так, как она и хотела. В эти часы улицы города были почти пусты.

Около Инезиллы скоро прошел Рауль, и хитрая субретка успела внимательно его разглядеть; она нашла его красивым, ловким и сильным юношей.

«Гм! — подумала она. — Этот молодой, красивый паж, кажется, мог бы заставить задуматься графа Каспара д'Эспиншаля. Но мужья, кто бы они ни были, равно слепы».

Затем Инезилла, довольная вполне своими наблюдениями, поспешила домой.

III

И в ту отдаленную эпоху, так же как и теперь, Клермон имел тесные, кривые и гористые улицы. На перекрестках торчали углы домов, выходящих за линию, стояли развалины, повсюду пересекались темные переулки, что очень затрудняло сообщение. Только очень хорошо знающий местность мог рисковать ночью оказаться в этих лабиринтах, точно нарочно устроенные для удобства внезапных нападений и засад.

Граф Каспар д'Эспиншаль знал Клермон и его улицы отлично. Получив от Инезиллы записку: «Будьте осторожны, за вами следят», он около полуночи закутался в плащ, опоясался шпагой и вышел из дома знакомой ему узкой улочкой.

Кто-то следил за ним, это он сейчас же заметил. Следы на снегу не позволяли сомневаться, и дикий гнев обуял графа.

— Горе тому, кто осмелится помешать моим замыслам, — сказал он, стиснув зубы.

Перед ним лежала совершенно пустая площадь; только листья трепетали на деревьях под ветром и густой снег падал густой завесой. Осмотревшись вторично со вниманием, Каспар д'Эспиншаль смело пошел по гористой улочке. Но едва он скрылся, как тень на углу приняла форму человеческого образа и отделилась от стены. Это был Телемак де Сент-Беат. Вскоре к нему подошли еще две человеческие фигуры.

— Это он! — шепнул кавалер.

— Если так, то идите за мной. Ручаюсь вам, что мы его сейчас встретим.

Бигон повел Рауля и кавалера узеньким переулком, параллельным тому, которым пошел Каспар д'Эспиншаль. Не успели они пройти и десяти шагов, как граф явился перед ними. Бигон и Телемак де Сент-Беат минули его, а Рауль остался неподвижен. Каспар д'Эспиншаль подошел ближе и начал всматриваться. У пажа была широкая шляпа, надвинутая на глаза, и плащ, закутывавший фигуру.

— Кто ты такой? — послышался грозный вопрос.

— А вам что до этого за дело?! — ответил Рауль, изменяя голос.

В обыкновенное время подобный ответ, конечно, не удовлетворил бы владельца Мессиака. Но он не узнал Рауля, и ему необходимо было явиться поскорее на свидание. Подумав немного, он ответил:

— Вы совершенно правы. Извините, — и пошел своей дорогой.

— Куда это ты идешь? — спросил паж, соединившись с Бигоном.

— Надо полагать, не для консультации по своему процессу. Два года уже минуло, как и у меня на руках процесс: добившись немногого, воспретить моей дорогой жене унижать уважаемое имя моих предков, которым она распоряжается самым непохвальным образом и в передней одной дамы, весьма подозрительной репутации, и в лаборатории еще более подозрительного доктора. Но, однако же, все эти два года я никогда не был принужден в полночь идти советоваться к господину Мишино, моему адвокату.

— Надо торопиться. Каспар д'Эспиншаль исчезнет, — прервал словоохотливого Бигона Рауль.

— Не беспокойтесь. Мы сейчас его догоним.

Взяв пажа за руку, Бигон повел его прямо к дому, занимаемому госпожой Эрминией де Сент-Жермен. Против этого дома была каменная скамья. Поручив Раулю прогуливаться вдоль улицы, Бигон залез под скамью.

Кавалер Телемак де Сент-Беат, точно так же как и Бигон, подозревал, куда направился Каспар д'Эспиншаль; он знал, что графу нравилась его сестра, и догадывался, кого тот в полночь хочет навестить. Кровь в нем закипела при этой мысли: он думал, какую выберет ужасную месть за подобное оскорбление. Но прежде всего следовало действовать осторожно и удостовериться. Но вместо того, чтобы, подобно Раулю и Бигону, оставаться на улице и следить, кто войдет в жилище Эрминии, кавалер перешел в последний переулок и, перескочив через забор, очутился в саду дома своей сестры.

В нижнем этаже сквозь ставни пробивался свет. Поглядев в. щель, он вскоре увидел Инезиллу, тащившую что-то тяжелое к окну.

«Что же это она думает делать, черт возьми?» — подумал он, ничего не понимая.

Тут он увидел, как Инезилла протянула руку и отперла окно, затем отворила ставню. Кавалер едва успел спрятаться за угол. Отступая, он не забыл затереть ножнами шпаги свои следы на снегу.

Инезилла выглянула из окошка, зорко осмотрелась вокруг и, не видя никого, выскочила в сад, куда перетянула и лестницу. Лестница висела вдоль стены.

Любопытство Телемака де Сент-Беата увеличивалось. Он подумал:

«Неужели эта бесстыжая женщина способствует Каспару д'Эспиншалю добраться до моей сестры?»

Ему показалось, что он отгадал причину таинственных приготовлений Инезиллы; вероятно, граф, не в силах преодолеть сопротивление Эрминии, подкупил камеристку, чтобы она ввела его в комнату баронессы. Поступки графа ночью на улицах Клермона говорили в пользу этой догадки.

«Терпение! Я увижу сейчас, что это значит, — решил кавалер и добавил. — Но горе тебе, Каспар д'Эспиншаль, если это правда».

Инезилла возвратилась в свою комнату, но не заперла окна, не обращая внимания на холод. Она кого-то, очевидно, ждала, облокотясь на подоконник.