Все вокруг знали, кто приказал выпустить кровь из некомпетентного лекаря, по вине которого умерла жена Варгаса. Мутная репутация купца после этого случая стала еще более зловещей, торговля процветала. Больше не стало никаких подмоченных бочек с корицей, никаких невольничьих судов с заболевшим грузом, никаких партий недобродившего вина. После этого случая никто не осмеливался с Варгасом на грязные трюки.
А мальчик оказался в руках нянек и наставников, державших его подальше от взоров отца, пока он не подрос достаточно, чтобы отправиться на учебу во Францию. Варгас так и не понял всю иронию: он причинил сыну именно то, за что Луис презирал их отца.
Он ощутил поток холодного воздуха. Пламя на несколько мгновений задрожало и погасло. Купец разочарованно выдохнул, подумав о том, что его состояние поглотило море и налоги. Ни король, ни природа не боялись мести Варгаса, вот он и оказался на перепутье. Теперь всё зависело от того плана, который он составил вместе с Мальфини. Если он сработает, и Варгас вернет нетронутым груз золота, его империя выживет, а он станет еще на шаг ближе к покупке герцогского титула. В противном случае через несколько месяцев его ждет банкротство и бесчестье. Он не сможет держать при себе де Гроота и головорезов, выполняющих для него грязную работу. А вокруг куча шакалов, прячутся в тени, готовые отплатить за те обиды, что нанес им Варгас, ожидая того, что произойдет, с собственными наемными убийцами на жаловании. Лишившись щита своего богатства, через несколько недель купец станет мертвецом.
Не в состоянии больше выносить холод, он встал и вернулся к ночному столику у кровати. Там стоял серебряный колокольчик. Когда Варгас поднял его, чтобы вызвать слуг, он тихо звякнул. Купец не успел позвонить, потому что в тот же миг дверь спальни со скрипом отворилась.
- Ты была снаружи, - сказал торговец, обернувшись к Каталине. Как и хозяин, экономка была в одной ночной рубашке.
- Слышала, как вы кричали, довольно долго, хозяин.
- И осталась за дверью, подслушивая. Ты опять за мной шпионила. Я уже говорил, что это должно прекратиться.
- Очень холодная ночь. Я разожгу вам огонь.
Варгас взял трость и опираясь на нее направился к креслу рядом с камином. Экономка ушла и вернулась с парой сухих поленьев. Через несколько минут огонь снова горел ярко и весело.
- Хотите позавтракать, хозяин?
- Нет, Каталина. Оставь меня.
Но рабыня не удалилась, оставшись стоять рядом со креслом Варгаса, опираясь рукой о спинку.
- Вы чем-то озабочены, хозяин. Я могу что-нибудь для вас сделать?
Варгас заметил перемену в голосе рабыни, но не обернулся. Рука Каталины упала со спинки кресла на плечо купца.
- Я могу разжечь и другой огонь, хозяин, - ее голос не был голосом рабыни, он звучал совсем по-другому. - Ты уже несколько месяцев об этом не просил.
Она медленно опустилась к груди Варгаса, лаская его живот, а потом пах, сначала через ночную сорочку, а затем под ней. Варгас закрыл глаза, ощущая, как пальцы рабыни сжимают его еще вялый, но чувствительный член, потихоньку начинающий отвечать на ласки. Он раздвинул колени, а Каталина прошептала ему что-то на ухо, вызвав дрожь удовольствия.
- Вы будете чувствовать себя лучше. И сможете поспать.
Дыхание обоих участилось, но в то же мгновение волосы рабыни соскользнули с плеча на лицо торговца. Почувствовав это, Варгас открыл глаза и увидел седые волосы Каталины. Он повернул голову, и морщины рабыни стали для его страсти ушатом холодной воды. Член тут же стал мягким и сморщенным, а все усилия женщины лишь причиняли боль.
- Оставь меня! - буркнул он, оттолкнув Каталину. Рабыня упала на пол и застонала. Поднявшись, она увидела в лице хозяина презрение. - И больше не смей меня трогать. Больше ты не доставляешь мне удовольствия, - добавил он, отворачиваясь.
- Не то что в былые времена, - ответила Каталина. Она остановилась на краю отбрасываемого из камина пятна света, ее дыхание превращалось в облачка пара. В этом углу комнаты было очень холодно.
- Ты превратилась в старуху. Такая ни одному мужчине не интересна!
- Предпочитаешь ее, Франсиско? С такими совершенным личиком и грудью? Это сделал ты! - она шагнула вперед, показав на уродливый шрам на щеке с буквой S и гвоздем.
Варгас взглянул на шрам. Он купил Каталину, женщину необыкновенной красоты, хотя и не столь молодую, двадцать лет назад. Он решил не узнавать, сколько ей лет, хотя наверняка было около сорока. В первую же ночь, когда Варгас завалился в ее постель, она боролось как тигрица, чтобы не позволить ему собой овладеть, но не преуспела в этой борьбе. Варгас вошел в нее, вдыхая запах горелой плоти, поскольку тем же утром ей поставили на лице отметину.
- Не знаю, о чем это ты.
- Ты вызываешь ее сюда каждое утро и каждый вечер.
- И никогда ничего ей не делал.
- Однажды тебе взбредет это в голову. Думаешь, я плохо тебя знаю? Она твоя дочь, Франсиско!
"И причина, по которой мне пришлось убить жену, сучка. Кто мог подумать, что ты забеременеешь, в таком-то возрасте?"
Варгас заерзал на стуле. Вот что в последние несколько месяцев беспокоило Каталину.
- Перед лицом Господа она мне не дочь, лишь незаконнорожденная метиска. Я позволил тебе оставить ее здесь, а не сдавать в приют, как поступил бы любой в моем положении. И сделал тебя экономкой.
- После того как изнасиловал.
- Я принимал тебя в своей спальне все эти годы, и мне не приходилось тебя заставлять.
Лицо Каталины зажглось яростью и злобой, она пригрозила Варгасу пальцем.
- Не вздумай ее трогать, слышишь? Даже пальцем не тронь, иначе я тебя убью. Подсыплю яд в пищу или спущу с лест...
Варгас не дал ей закончить. Он вскочил, как пружина, и влепил Каталине пощечину, от которой она свалилась на пол с открытым ртом. Купец поставил ей ногу на горло и надавил. Рабыня вонзила в ступню ногти, пытаясь оторвать ее от своей шеи, но не могла справиться с силой и весом противника.
- Ты не сделаешь ничего подобного, потому что я сегодня же разрешу Грооту в день моей смерти развлечься с Кларой, а потом разделать ее на кусочки. Так что придется тебе вернуться к своим обязанностям, обращаться со мной уважительно и молиться о том, чтобы я прожил долгую и счастливую жизнь. А я тем временем, как твой хозяин и хозяин твоей дочери, буду поступать с вами как мне заблагорассудится. Тебе всё ясно?
Он чуть приподнял ногу, и рабыня, закашлявшись, кивнула, с горящими от ненависти и страха глазами. Варгас с улыбкой вернулся к своему креслу, едва опираясь на трость. Уже много лет он так прекрасно себя не чувствовал. Он наблюдал, как рабыня встает и ковыляет к двери.
