— С занятым ртом ты нравишься мне гораздо больше, процедил Таэсса и впился в губы Сайонджи неожиданно властно.
— А что, Фэйд прямо так на папашу похожа, что ты ее заодно ненавидишь?
— Тебе когда-нибудь говорили, Сайо, что ты жутко болтлив?
Сайонджи хихикнул.
— Есть роли «ебарь-надомник» и «бухарь-собеседник», а я их совмещаю.
— Не заткнешься вышвырну, сообщил Таэсса, засовывая ему руку между ног.
— М-м-м… Зачем затыкаться, если ты так заводишься… дыхание у Сайонджи опять начало срываться, и это была последняя членораздельная фраза, которую он умудрился выговорить в ближайший час.
Хрупкий и женственный актер был весьма неплох в активной роли. Сайонджи не забыл, каким Таэ был напористым и страстным в их первую ночь в Селхире. Тогда Сайонджи подначивал, требовал все и сразу, хвалился, что давно не девственник, а потом и говорить-то не мог, только стонал и извивался, зажав ладонью рот. Ну, все как сейчас.
Когда способность болтать снова вернулась, Сайонджи сказал слабым голосом, не открывая глаз:
— Нет, все-таки трахать надо тебя, Таэ. Потому что заодно можно любоваться, пока трахаешь. А так ни хрена не видно. Только звезды в глазах.
Наградой за комплимент стало довольное мурлыканье актера. Сайонджи поцеловал его из последних сил и пробормотал:
— Можно, я у тебя останусь до утра?
— Оставайся, но встать придется рано и уйти быстро. У меня завтра тренировка, потом репетиция. Сайо! Не спать! А в купальню, варвар несчастный?
После купальни они еще чуток побарахтались, но уснули прямо в процессе. Рано утром Таэсса вывел Сайонджи через потайную калитку в саду, чтобы не пронюхали газетчики. Несмотря на ранний час, кто-то из них наверняка ошивался у главных ворот. Калитка была защищена магией и пропускала только тех, кто приглашен в дом.
— А я приглашен? Сайонджи обнял Таэ за талию, игриво потерся щекой о его щеку, как иногда делают кошки.
— Приглашен, но не злоупотребляй. Скажем… послезавтра ночью после спектакля.
Хотя солнце еще только-только вылезало из-за домов, нехотя освещая зимний город, Фэйд не спала. И даже не пребывала в кровати. Она расхаживала по гостиной, полностью одетая, с какой-то книжкой в руках, которую держала вверх ногами. Сайонджи взглянул на угли в камине, на оплывшие свечи и спросил недоуменно:
— Ты что, вообще не ложилась?
Она прищурилась:
— Ну-ка, иди сюда. Если ты сейчас же не расскажешь мне все до мельчайших подробностей, я тебя удушу!
— Щас все будет. Я такое придумал, ты закачаешься.
Он потребовал листок бумаги и принялся чертить план.
Глава 10
В холле горела лишь одна лампа, бросая на стены силуэты сказочных зверей и птиц, сплетенных в причудливом узоре. В ней было ощущение тепла, уюта и сказки нестрашной, домашней сказки, которую рассказывают ребенку на ночь. Лампу сделал нэйллью, и оттого она была особенно дорога Таэссе. В детстве он любил следить за отблесками, поворачивая лампу и выхватывая взглядом драконов, фениксов, саламандр, громоястребов, мантикор… То, что они никогда не существовали, делало их только прекраснее. Фантазии чаруют куда больше суровой действительности.
Сумрак воодушевил кавалера Мизуки, и поцелуи его стали более настойчивыми, а пальцы стиснули бедро любовника сквозь тонкий шелк. Таэсса мягко, но решительно оттолкнул его. Он был не в настроении.
— Помните, что было в прошлый раз? сказал он с кокетливой улыбкой, делая вид, что сам едва поборол искушение. Дядюшка потом неделю читал мне нотации.
Он был актер и лгал, как дышал. Застав их в холле без некоторых существенных предметов одежды и в разгаре любовной игры, Итильдин не проявил ничего даже близкого к ревности, раздражению или гневу. И не читал никаких нотаций племяннику. Только извинился за неделикатность и с тех пор не выходил встречать Таэссу, возвращающегося после спектакля.
Став актером, кавалер Таэлья не плакал никогда, кроме как на сцене. Но в тот вечер он был кошмарно близок к слезам. Впрочем, ни одна из его попыток вызвать у нэйллью ревность ни разу не увенчалась успехом. Даже когда он флиртовал чуть ли не со всем гарнизоном Белой крепости разом. Почему что-то должно измениться сейчас? Раньше нэйллью хотя бы волновался за его юность и неопытность. Теперь, когда он столичная звезда и прославленный актер? Он может трахаться с кем угодно прямо на столе в столовой, и нэйллью только прикажет подать прохладительные напитки.
Мизуки не слишком рвался расстаться, но при виде недовольно поджатых губ любовника тут же отдернул руки, поцеловал его в плечико и поспешно ретировался. Таэссе никогда не приходилось просить: его кавалеры повиновались ему, как вышколенные слуги, по одному движению бровей угадывая желание господина. Мизуки владел этим искусством не особенно хорошо, потому до сих пор не надоел Таэссе. Бесценное развлечение: устраивать роскошные скандалы непонятливому кавалеру и вышвыривать его подарки из окна с воплями: «Как вы могли забыть, что я ненавижу лиловый цвет!»
Он и обратил-то внимание на кавалера Мизуки только потому, что тот прислал самый неуклюжий букет. По прочим качествам кавалер ничем не выделялся из толпы ухажеров, жаждущих обладать легендой Королевского театра. Бездельники и промышленные магнаты, безродные выскочки и аристократы с родословной до времен Юнана, отпетые щеголи и подчеркнутые скромники, покорители сердец и застенчивые тихони… Все они были на одно лицо, у всех слепое обожание в глазах и кошелек наготове. Бывало, ему приносили за вечер по три совершенно одинаковых дорогущих букета. Пару раз ему случалось получать в подарок бриллианты, которые он отослал назад другому поклоннику месяцем раньше.
Да, была еще та милая студенточка, посылавшая букетики полевых цветов и свои наивные стихи, переписанные аккуратным бисерным почерком на мелованной бумаге. Узнать ее имя и адрес не составило труда, хотя она ни разу не подписалась. Как-то поздно вечером Таэсса, закутанный в плащ, впорхнул к ней в комнату. Под плащом на нем практически не было одежды. Ночь была бессонной и бурной, студенточка была счастлива до безумия, но утром ощущение новизны, тайны совершенно улетучилось, и больше они не встречались. Стихи она присылать перестала. Легко догадаться, что поэтическое вдохновение процветает лишь тогда, когда нет возможности залезть кумиру в трусики.
Было несколько приключений в Нижнем городе, пара из них опасные даже по меркам легкомысленного Таэссы. Был марранский авантюрист, про которого ходили слухи, что он пират оказалось, обыкновенный мелкий контрабандист (у Таэссы были свои каналы добывания информации). Был горский князь из Хаэлгиры, объездчик диких коней из Вер-Ло, воинственный ярл из Белг Мейтарн… Тоска зеленая. Он скучал по Селхиру: приграничные кавалеристы народ бесшабашный и непредсказуемый, только с ними туманился рассудок и разгорячалась прохладная эльфийская кровь. Но там, под бдительным оком леди Лизандер, не особенно покрутишь хвостом. К тому же, Таэсса предпочитал держать своего нэйллью подальше от спальни леди-полковник и ее белокурого варвара. В отличие от Итильдина, он-то был способен на ревность!
Молодой человек прошел в свои покои на втором этаже, сбрасывая на ходу перчатки, туфли, плащ, платье слуги потом уберут. В спальне зажег только свечу, чтобы не раздражать глаза, уставшие от огней рампы. Подумал, не вызвать ли служанку, чтобы наполнила ванну, но решил, что на сегодня хватит людей. Вспомнил, что уговорился на вечер с Сайонджи, и недовольно скривился. Надо было послать ему записочку, чтобы не приходил. С другой стороны, записка от Эссы Эльи в дом Фэйд Филавандрис? Немыслимо. Ну что же, пусть приходит, если осмелится. Таэсса был не прочь снова его помучить, как в прошлый раз. В конце концов, всегда можно выгнать.
Он оставил на ковре чулки, трусики, пояс. Голый встал перед зеркалом, заколол волосы на затылке, попутно оглядывая себя. Хорошо быть полуэльфом можно не волноваться о лишнем весе, лишних складках, лишних волосках на теле. От окна потянуло сквозняком, и Таэсса накинул халат, досадуя на служанку, неплотно закрывшую окно. Тяжелые гардины колыхнулись, и… Сердце Таэссы пропустило два удара, потому что из-за гардин выступила высокая темная фигура.
Он узнал Фэйд почти мгновенно. И ощутил что-то вроде облегчения. Так предсказуемо с ее стороны! «Видишь, я обошлась без ключа от твоей спальни», сказала бы Ашурран, к которой возводила свое происхождение нынешняя королевская династия. О да, некоторые легендарные качества принцесса крови точно унаследовала. Например, неумение понимать слово «нет». Она думает, роль актера Норимицу сделает Эссу Элью сговорчивей, чем роль принца Хасидзавы?
— Как вы попали в мою спальню, леди Филавандрис? спросил он самым ледяным тоном из своего богатого арсенала.
