пришлось ждать, пока приготовят.
Тем не менее, когда они поплыли, демон про маньтоу словно забыл. Он сидел на носу лодки, неотрывно глядя вперёд, пока Чжан Сяо грёб и сглатывал слюну — больно вкусно пахли фаршированные мясом и капустой кругляши. Когда они сошли на берег, он спросил:
— Ты собираешься есть свои маньтоу?
— Наши маньтоу, — ответил Инь Фэй, глядя в сторону развалин и рассеянно обмахиваясь веером. — Ешь, если хочешь. У меня пока… Аппетита нет, — и споро пошёл вверх по склону. Чжан Сяо пожал плечами и вгрызся в маньтоу, стараясь не закапать одеяния жиром. Другой рукой снял с плеча меч; упав на землю, тот превратился в лохматого чёрного пса, который довольно фыркнул. Давно, ох давно Тяньгоу не выпадал шанс размять лапы — и сейчас он использовал его по полной, бегая вокруг хозяина и гоняясь за бабочками.
Чжан Сяо же на шутку увлёкся поеданием маньтоу: память о голодных годах бродяжничества была слишком сильна. Он остановился только когда они взобрались на холм, а в свёртке остался один-единственный маньтоу. Чувствуя угрызения совести, он протянул его Инь Фэю и проворчал:
— Ты есть собираешься или деньги на ветер выбросил?
Инь Фэй ничего не отвечал, обводя затуманенным взглядом то, что осталось от некогда большого особняка. Остатки стен были оплетены плющом и заросли мхом, декоративный пруд давно превратился в болото. Тяньгоу придирчиво обнюхал ствол разросшейся сливы.
«Гарь, — услышал Чжан Сяо Тяньгоу. Нет, не услышал, скорее, просто в голове возник красочный пахучий образ. — Огонь. Волшебный. Смерти. Давно».
Инь Фэй положил руку на ствол сливы.
— Цун Мин, зачем… — пробормотал он едва слышно. — Снова…
— Инь Фэй! — Чжан Сяо схватил его за плечо и тряхнул, не в силах больше этого выносить. — В чём дело?
— Ахаха! — смех адского чиновника был притворно беззаботным. — Просто воспоминания накатили. Твой Тяньгоу ничего демонического не унюхал?
— Только тебя. Что за воспоминания?
— Надо, наверное, побродить по этим руинам. Есть же причина, почему местные так их боятся! — Инь Фэй, пропустив мимо ушей последний вопрос Чжана Сяо, принялся продираться сквозь кусты к руинам дома.
Чжан Сяо только головой покачал. Откликаясь на мысленную просьбу, Тяньгоу вновь обратился в меч и прыгнул ему в руку. Серебряный клинок легко рассёк спутанные ветви — хоть Небесный Пёс и ворчал, что не для того его создали, чтобы деревья рубить. Невольно сам Чжан Сяо погрузился в воспоминания: где-то тут, в постройке, где каким-то чудом уцелела часть крыши, он остановился на ночлег.
Заледеневшими руками разводил костёр; руки тряслись не столько от холода, сколько от осознания — это, скорее всего, последняя ночь. Он не будет убегать от демонов в этот раз. Пусть они раздерут его на куски, как разодрали его сестру, пусть всё это закончится… Но всё же он на что-то надеялся. Потому и разводил костёр — ведь умирать можно было и в холодной темноте….
Когда из мрака к костру шагнул большой пёс, Чжан Сяо не двинулся. «Пожалуйста, сделай это быстро», — сказал он хрипло. Пёс зевнул, продемонстрировав клыки. Затем лёг рядом, положив голову на лапы. Он лишь шевельнул ушами, когда Чжан Сяо осторожно дотронулся до его головы и погладил по загривку, такому уютно-тёплому. «Уходил бы ты отсюда, — сказал ему бродяга, не надеясь, что пёс поймёт. — Меня преследуют несчастья…». Пёс посмотрел на него, как на дурака, и не двинулся с места. Чжан Сяо начал задрёмывать, когда был разбужен злобным рыком. Пёс стоял, прижав уши, глаза сверкали в темноте золотым огнём. Из тьмы приближались… Приближалось. Они тоже были похожи на псов, но освежёванных и тощих. Их издевательский лай напоминал смех. Чжан Сяо вскочил, хватая свой дорожный посох; он, может, и хотел умереть, но пёс, странный верный пёс, не должен был встретить конец вместе с ним…
— Эй, кажется, твой пёс что-то учуял, — сказал Инь Фэй, вырывая Чжана Сяо из раздумий. Мечник тряхнул головой и повернулся к Тяньгоу, который, вернувшись в облик пса, тихо рычал.
— Чует след демона. Сильного. Но след давний, — сказал он через некоторое время.
— Водного гуля?
— Говорит, что нет, не водного гуля.
— Он уве…
— Уверен, — Чжан Сяо откусил от уже остывшего маньтоу. — А твои стрекозы что-то нашли?
На веере Инь Фэя сейчас покачивался только тростник. Демон прикрыл глаза, словно прислушиваясь; затем порывисто взмахнул веером.
— Ещё как нашли! — и, взвившись в воздух, прыгнул на останки стены. Изнутри разваленного дома его голос звучал глухо. — Дорогой соратник, давай сюда, ты должен это увидеть!!
Летать на мече Чжан Сяо не умел. Летать без меча — тоже. Поэтому пришлось прорубаться сквозь кусты, размышляя, что работа адского чиновника оказалась весьма своеобразной. Когда, раздражённый и пытающийся вытащить из-за пазухи свалившуюся туда многоножку, он предстал перед Инь Фэем, то увидел, что тот сидит, болтая ногами, на краю ямы.
— Её вырыли недавно, — сообщил он, показывая вниз. — И нашли тайник, который всё это время скрывался под полом.
Две стрекозы парили у него над плечом, довольные собой.
— Третью оставил во Дворце Цилиня? — поинтересовался Чжан Сяо, бросая меч в вырытую яму. Не долетев до земли, он превратился в пса и, ловко приземлившись на лапы, сразу же начал обнюхивать землю.
— Да, на случай если придётся посоветоваться с Лю Ян. Хотя теперь у меня есть ты, гений, так что девочку я буду дёргать реже.
— Она не отправляется на расследования в… Срединный мир? — так странно было называть мир, в котором он родился и вырост, этими словами.
— Нет. Ты её видел — у неё ног нет. Даже в Юду у неё сил не хватает принять облик человека. В Срединном мире она будет, самое большое, призрачным огоньком.
Тяньгоу чихнул и поднял глаза на хозяина.
«Вещь. Была. Древняя. Сила», — сообщил он Чжану Сяо. Тот повторил эти слова Инь Фею. Тот задумчиво постучал сложенным веером по подбородку.
— Значит, кто-то всё-таки нашёл тут артефакт. Возможно, пьяница Цзуй. Твой пёс не может сказать, что это была за вещь?
«Старые лисицы», — ответ Тяньгоу был столь же коротким, сколь и невнятным. Впрочем… Чжан Сяо нахмурился, припоминая книжки, которые зубрил к экзамену.
— Он говорит что-то о «старых лисицах». Возможно, это артефакт из древнего Южного Царства, где, судя по сохранившимся записям, правили лисицы-оборотни и ведьмы. Также утверждается, что они были способны создавать артефакты, напрямую нарушающие законы Небес… Нужно срочно сообщить во Дворец Золотого Цилиня.
— Не нужно, — сказал Инь Фэй бесцветным голосом. — Мы не знаем, что это за артефакт и насколько он опасен. Цун Мин только
