Клаус огляделся, сумев, наконец, выдернуть застрявший крайгмессер. Ульрих и Йенс еще рубятся. Против них шестеро. Нет, уже четверо. Добьют ребята, но раны… Нет, с такими не живут. В Облике протянут день, не больше. Перекинувшись — умрут почти сразу.
А его Смерть не взяла. Не повезло… Или наоборот?
Всех положили? Похоже! Неужели никто не ушел? Так не бывает…
Нет, не все. Последний противник шел к Клаусу и, словно не чувствуя веса меча, легко вращал в правой руке огромный цвайхандер. Но не легкость движений удивила сержанта. Командор Ордена был в Облике! Вильдвер, возглавляющий охотников на вильдверов! Но…
Мысли пришли и умчались спугнутыми воронами. Впереди ждал враг, которого надо было убить.
Молодой, сильный, свежий и неплохо обученный.
Самоуверенный. Вооруженный тяжелым и неповоротливым клинком. И с куда меньшим боевым опытом…
Ну что ж, молодость против опыта! Вечный спор!
Клаус поднял меч, салютуя противнику, и улыбнулся.
А еще мальчишка очень хочет жить!
* * *
Два старика поддерживая друг друга, подковыляли к сцепившимся в последней схватке телам: старый сержант, насаженный на меч противника, запустил когти обеих рук в горло молодого вильдвера в плаще командора Ордена.
— Клаус… достал эту сволочь! — Ульрих сплюнул. — Я боялся… не выйдет.
Йенс тяжело оперся на обломок копья и кивнул.
— Будешь? — Ульрих снял с пояса флягу. — Командир любил таврийское… И сержант…
Йенс хмыкнул, открыл рот, словно собираясь ответить, но ничего не сказав, отмахнулся.
— Тоже верно… Какой смысл пить… Выльется всё… Дырки-то в брюхе… — Ульрих взвесил на руке флягу. — А я хлебну… Грудь — не пузо… не вытечет, — он приложился и откинул сосуд. — Пойдем, поищем раненых… Надо добить, пока мы еще не сдохли…
Глава 27
Несмотря на силу и выносливость кроатца, дорога до Нейдорфа заняла три дня. В город Ридица въехала с маниакальной мыслью о лохани с горячей водой и куске салевского мыла. Дела могут и подождать. Впрочем, дела имели собственное мнение. Девушка успела лишь проследить, как устроили коня (гостиница, конечно, лучшая в городе, но береженого и Господь бережет) да заказать в комнату мытье и ужин. И даже подняться к себе…
— Простите, святая сестра, — пришедшая с подносом подавальщица протянула конверт. — Вам просили передать.
— Кто? — недоуменно подняла бровь Ридица.
— Не знаю я, — пожала плечами прислуга. — Мальчишка принес. Из уличных, они частенько этим подрабатывают.
— У вас пишут так много писем, — удивилась воительница, — что на их доставке можно заработать на жизнь?
— Ну они не только этим живут, — поправилась девчонка. — Но и этим тоже.
— Он там ответа ждет?
— Нет, святая сестра. Монетку. А ответ, говорит, и не нужен.
Усмехнувшись, Ридица отдала подавальщице пару монет.
— Одну ему, другую тебе, — она погрозила пальцем. — И не обижай ребенка! — улыбка смягчила угрозу.
Довольная девчонка исчезла за дверью.
Воительница вскрыла конверт и прочитала:
«Тот, кого Вы ищете, будет сожжен на площади завтра в полдень».
Всё. Ни подписи, ни адреса. Однако!
Ридица вздохнула, вспомнив о греющейся воде, и потянулась за осточертевшими сапогами. Придется переносить отдых… Хотя, с какого Нечистого?! Да, кое-куда съездить придется прямо сегодня. Собственно, она и не против. Но до после ужина это вполне может подождать. А вот помыться лучше по возвращению.
Девушка поела, отдала нужные распоряжения (главное, чтобы вода не остыла) и выскользнула в ночь.
Ее путь лежал на окраину, но долгим не был, Нейдорф не самый большой город в Нордвенте. Впрочем, и большой деревней не назвать.
На условный стук дверь неприметного домика на окраине приоткрылась, впуская Ридицу, и сразу же закрылась. Только после этого хозяин зажег свет. Не чадящую лучину, толстую восковую свечу.
— Спаси и благослови, святая сестра, — произнес он слегка дребезжащим голосом. Что привело вас в наши края?
— Спаси и благослови, — откликнулась Ридица. — Рада тебя видеть, Па…
— Не надо имен, девочка, — оборвал старик. — У этого дома нет ушей, но…
Воительница понимающе кивнула.
— Я тоже рад, — продолжал хозяин. — Особенно тому, что когда-то избежав беды, ты сумела ее укротить. Присаживайся.
Хозяин извлек откуда-то вино в бутыли и два бокала догемского стекла.
— Угощайся.
— Спасибо. Твои привычки не меняются с годами.
— Я уже слишком стар, чтобы менять привычки, — старик наполнил бокалы. — Попробуй. Это вино старше тебя!
— Все такой же гурман, — девушка пригубила напиток. — Да, ты во всем знаешь вкус!
— Увы, уже не во всем, — со смешком сказал хозяин. — Годы… Но к делу. Сокол из Допхельма прилетел по твоему слову?
— По моему, — кивнула Ридица. — Удалось что-либо выяснить?
— За последнюю дюжину дней в городе появилось только одно новое лицо. Местный мальчишка притащил в город брата из какой-то окрестной деревеньки. Я его видел. На вид ему лет девять — десять. Может, и меньше, если он… — старик многозначительно помолчал. — Девчонки не выныривали.
— Не больше десяти… — протянула Ридица. — Нет, не то…
— Но кое-что есть. Возле Большой Одры убили двух кнехтов из стражи. Когтями. По следам выходит, что уработала шайка лесных разбойников. Но наших стражников любой ребенок надует. Это может быть и твоя девочка.
— Ну, допустим. А потом?
— Либо ушла сюда, либо в Полению.
— Через Одру?
Старик пожал плечами:
— Здесь ее нет.
— А кого завтра выведут на площадь?
— Уже знаешь? Впрочем, ты всегда была шустрой девочкой. Иногда даже слишком…
— И?
— Другую слишком шуструю девочку. Вряд ли это та, которую ты ищешь. Она в тюрьме уже декаду. А сколько в городе — никто не знает.
— Ого! Даже ты?
— Чему ты удивляешься? Я не могу отслеживать каждую малолетку. Девчонка подходит под твое описание. И, кроме того, Светоч объявил ее вильдвером.
— Так может, так и есть? — подобралась Ридица. — Это, — она протянула конверт, — писали твои люди?
Хозяин покачал головой.
— Не мои. А девчонка… Нет, по срокам прибытия никак… — он вдруг улыбнулся. — Но если хочешь — вытащи, хуже не будет.
— Ты готов за нее просить?
— Скорее да, чем нет. За нее говорят ночные, что само по себе удивительно, не тот у малышки ранг. Но важнее то, что со снятыми с костра шустрыми девочками иногда происходят удивительные метаморфозы…
Собеседники рассмеялись.
— Ты прав, — согласилась Ридица. — К чему брату Освальду позориться, когда ребенок не станет менять облик в Очистительном Пламени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
