Розэ, не зная, что еще тут можно сказать, и быстро шмыгнула за закрывавшуюся дверь.
На той же кушетке, куда недавно ее положил Тимур, была Элла, не приподнявшая даже головы, чтобы посмотреть в сторону вошедшей.
– Как ты? – быстро подскочив к соседке, спросила Розэ.
– А ты не видишь? – с натянутой улыбкой ответила блондинка.
Она и вправду выглядела плохо: кожа была такой светлой, почти прозрачной, что казалось, если приглядеться получше, можно смотреть сквозь нее.
– За дверью Тимур, он так волнуется… – говорила Розэ. – А медсестра сказала, что ты не хочешь, чтобы он был здесь.
– Это так, – ответила Элла. – Пожалуйста, скажи мне, как вы нашли меня?
– Ох, лучше бы ты сказала, зачем так поступила. Тимур буквально вломился в блок, хотел с тобой поговорить, но поняв, что что-то не так, выбил дверь.
– Бедная наша дверь, – с сарказмом сказала блондинка, изо всех сил пытаясь не выглядеть такой слабой, какой она была на самом деле. – Куда ушла медсестра?
– Не знаю, сказала, что скоро вернется.
– Чёрт, – произнесла Элла и начала предпринимать жалкие попытки подняться.
– Сказали, что тебе нельзя вставать, впрочем, по тебе это и так видно.
– Лучше помоги мне. Она сейчас приведет ректора, мне нужно уходить отсюда.
Видя, что в одиночку не может остановить подругу, Розэ крикнула, что было для нее большой редкостью:
– Тимур!
Казалось, что одновременно с ее голосом открылась дверь, словно бы парень предчувствовал, что нужен, или просто стоял под дверью и обладал быстрой реакцией.
От бессилия и громкого шума Элла на секунду потеряла сознание. Открыв глаза, она увидела его. По всему телу пробежали мурашки. Последнее, что она хотела бы увидеть перед смертью – его прекрасное лицо. Так что теперь можно было и умереть, жаль, что от стыда не умирают.
– Она пыталась встать, – слышался голос Розэ сквозь словно бы забитые ватой уши.
– Элла, – словно сквозь пелену звучал любимый голос.
– Мне нужно обратно в блок, – кое-как выговаривая слова, объясняла девушка.
– Хорошо, только не вставай, – понимая, что Элла не отступит, сказал Тимур, а после обратился к Розэ. – Как думаешь, больше ей не нужна помощь врача?
Розэ была поражена этими словами, понимая, что нужно дождаться доктора, но противиться она не стала, потому что вообще никогда так не делала. Тимур же замер в раздумьях: как правильно поступить, он понятия не имел.
– Пожалуйста, – жалобно проговорила Элла, глядя на Тимура и видя, что он почти сдался.
– Розэ, можешь, пожалуйста, подождать врача и спросить, нужно ли Элле еще что-то?
Девушка лишь кивнула в ответ.
Тимур своими сильными большими руками с легкостью поднял Эллу и направился к двери. Ее голова лежала на его груди. Глаза были полуоткрыты, впрочем, если перед ними не было этого дорогого лица, им незачем открываться вообще. Фея Воздуха ощущала любимый запах его одеколона. Розэ пошла за ними, чтобы немного проводить, но в коридоре студентов остановили врач и ректор, две милые женщины, выглядевшие сейчас действительно грозно.
– Элеонора, как Вы? И почему Вы не в больничной койке, а на руках у студента? – одновременно заботливо и строго спрашивала Галина Андреевна.
Элла взглянула в глаза женщины, которая явно желала прочитать ей лекцию о важности жизни принцессы Воздуха, о ее миссии и о том, что она должна беречь себя и совершенствовать свои навыки. Как жаль, что никто не понимал, что Элла просто хотела избавиться от Мага иным способом, ну или только от своей боли, тут как посмотреть.
У девушки не было сил разговаривать, тем более, показывая тем самым, свою слабость. Все, чем могли ей помочь взрослые образованные люди, уже было сделано – рана зашита. Теперь ей пора избавиться от их надоедливого общества.
Элла посмотрела на ректора, отчетливо понимая, что та не станет прекословить ей, если она будет не простой студенткой, а принцессой. Девушка ненавидела пользоваться своим положением, и делала это только в крайних случаях, когда не могла сдержаться.
– Извините, нам нужно идти. Мне будет комфортнее на своей кровати, – слабым голосом произнесла Элла, хищно глядя на двух женщин, которые не смели перечить принцессе так же, как и выдавать ее тайну.
Может быть, не будь Тимур и Розэ так обеспокоены случившимся, не будь их головы так затуманены страхом потери, они бы сумели заметить это странное переглядывание и тон, но тайна должна была открыться не сейчас. Брюнет нежно прижимал к себе Эллу, в головах у них обоих все мутилось. Девушка закрыла глаза и задремала.
Заметив это, ее друзья молчали, а после, тихо зайдя в блок, Тимур аккуратно, как самую важную ценность на свете, положил ее на кровать и хотел выйти из комнаты, но услышал тихий любимый голос:
– Останься.
Он повернулся и заметил, что Элла пристально смотрит на него. Тогда он подошел ближе, радуясь не тому, что сможет выговориться, а тому, что сможет насмотреться на нее, на ее пусть и бледное, но живое лицо.
– Я хотел извиниться за все то, что наговорил тебе тогда. Я люблю тебя, – говорил он, глядя в ее голубые глаза, которые все так же пронзительно смотрели на него. – Зачем ты так?..
– Не знаю, – еще тише проговорила Элла. – Ты на меня злишься из-за этого?
– Нет, не злюсь, но я очень испугался. Ты не расскажешь мне?
Элла глазами попросила парня сесть на кровать, а после передвинулась к нему. Девушка уперлась спиной в его грудь, так, чтобы чувствовать его рядом, но не смотреть в глаза, чего она страшно боялась. Теперь Элла чувствовала любовь, которая пронизывала всю ее, но это была не только ее любовь, но и его. После стольких мучений, боли, одиночества, она почувствовала, что ее любят. Что ее любит тот, кого любит она. Элле никогда не было важно, какое положение он занимал, и сейчас ничего не изменилось для нее. Родители поймут, ведь они любят ее. Девушка понимала парня, наверно, на его месте она бы тоже хотела знать причину, но, вот так дело, теперь все казалось таким простым, что она и сама бы ничего не объяснила. А, может быть, это просто слабость путает мысли в голове.
Они оба смотрели в стену, но их настоящие взгляды были сосредоточены совсем на другом: Тимур, уткнувшись носом в светлые ржаные волосы, ощущал то умиротворение, которое не доставляла ни одна победа в сражении, а Элла слегка держалась кистью руки за предплечье парня, обнимавшего ее, и думала о том, что отдала бы все в мире, чтобы больше никогда не отпускать его от себя. В такие моменты понимаешь, чего ты на самом деле хочешь: не победы, не успехов в учебе, а взаимной любви.
Вся та боль исчезла, превратилась в ничто. Все мучительные столетние страдания стоили мгновения в объятиях того, рядом с кем в тебе словно
