— Вон тот, с разбитой головой — брат здешнего короля, — скривил рот Ульме, — знал ведь, что надо платить, а теперь отдаст тысяч семь фунтов за то, что не согласился раньше.
Даг мало что видел за широкими спинами херсиров. Но хорошо слышал, как звенит серебро и гудит жадный пожар.
— Твой дядя умер героем. — Ульме Лишний Зуб незаметно сплюнул вослед уходящему начальству. — А ты знаешь, он ведь хотел продать свою долю в фелаге. Он женился, представь себе. В сорок лет влюбился, как мальчишка, и женился. И теперь она брюхата от него. А вместо бонда я привезу ей мешок серебра.
Глава семнадцатая,
в которой Даг учится краснеть, а искусство верховой езды становится важнее жизни
— Если пойдешь за Синезубым, можешь взлететь слишком высоко. Слишком высоко для простого человека, у которого нет крепкой родни здесь. Если останешься с нами, получишь корабль. Хочешь, «Морскую деву» или новый кнорр?
Лишний Зуб сидел у постели больного и уговаривал его как умел.
— Я собрал весь наш фелаг. Парни решили не делить добычу, а купить еще один корабль и рабов на весла. А может, нам хватит даже на два корабля. После того, что мы натворили в Англии, ко мне приходят свей, со своим оружием и даже готовы внести торговый залог. Наш фелаг станет самым богатым, поплывем в Гардар или к персам. Решай быстрее, Даг, ты нам нужен!
Но Северянин про себя все давно решил. Он лежал на шкурах в доме для раненых, который выделил ландрман Хедебю, слушал ярмарочный шум и безостановочные удары топоров о грунт. Вдоль границы продолжалось строительство вала. И даже пьяные песни не могли заглушить звук стройки. Северянин чувствовал себя заново родившимся. И не потому, что на вырученную долю викинга удалось купить не одну, а целых две замечательные лошади и в придачу — новую одежду и оружие.
Вчера вечером к нему снова заходила Карлен. Дочь самого маркграфа, посланника могущественного императора, не отважилась бы одна зайти и проведать малознакомого датского разбойника, который так непочтительно поколотил ее родичей. Но в компании с двумя взрослыми дамами и двумя сверстницами, дочерьми богатых германских торговцев, Карлен вполне могла навестить раненого героя. Несмотря на уговоры назойливого духовника отца Бруно, который считал, что избиение братьев во Христе — это не подвиг, а разбой, достойный виселицы. Но отец Бруно вечно нес какую — то скучную чепуху. Всем и так понятно, что если мужчина возвратился с войны раненый, но с победой и добычей, то он несомненно герой. И отец, и брат Карлен, несмотря на соблюдение всех церковных правил, считали точно так же.
Официальная позиция римской империи в вопросе отношений датчан и англичан была никакая. То есть, наверняка, сильные мира сего обсуждали, делили и яростно спорили во дворцах и замках, но его высочество маркграф не имел ничего против легких шалостей Синезубого у берегов Англии. Тем более, после последнего похода германские поставщики получили огромные заказы, тортовые корабли поплыли, едва не зачерпывая бортами воду, а вернувшиеся из похода шальные викинги уже неделю не давали закончиться обильным ярмаркам. Город Хедебю богател. Он слишком богател, город, который официальные хронисты императора давно именовали Шлезвигом…
Карлен тоже было наплевать на англичан и прочих, почти неизвестных ей врагов императора. Данов и остальных жителей Северного пути она справедливо считала грязными варварами. Так учили ее с детства, и сам факт служения отца в приполярном, таком неуютном и жестоком городе женская половина семьи воспринимала как божье наказание. Привел Карлен в гости к Дагу не кто иной, как старый товарищ по плену, отец Поппо. Пресвитер ловко переправил женщин на другую половину госпиталя, предоставив молодежи поболтать о своем.
Даг лежал и краснел. Пожалуй, он краснел едва ли не впервые в жизни. Карлен показалась ему гораздо красивее, она явилась в ярком голубом сарафане из тончайшего льна, от подола до воротника окантованном серебряными узорами. Намеренно или нет, но сарафан Карлен выбрала чересчур облегающий, а шею украсила несколькими рядами разноцветных бус. Бретельки сарафана удерживались изящными золотыми фибулами, похожими на головы волшебных зверей. Сердце Дага застучало чаще, когда под сарафаном он угадал край нижней плиссированной рубахи, а под рубахой — очертание ее изящной лодыжки, затянутой в тонкое сукно. Правда, поверх красивого сарафана девушка, как и все ее подруги, надевала грубый плащ.
Карлен свободно щебетала на датском и первая высмеяла своих неловких напыщенных кузенов. Она рассказала Дагу несколько забавных историй. И даже заставила его посмеяться!
А Северянин сгорал от стыда. За время похода у него впервые выросла борода, но не ровная, как у достойных мужей, а разноцветными клочками. Кроме того, вся команда «Быка» завшивела, и Ульме побрил своих подчиненных. Некрасивая метка на макушке теперь стала видна еще сильнее, зато низкая челка, которой Даг так гордился, безвозвратно исчезла. И вообще… Даг понятия не имел, как любезно и весело общаться с девушкой почти своего возраста. Да еще такой хорошенькой! То есть он прекрасно теперь представлял, как общаются с девицами его друзья по фелагу, но эта красотка в жемчугах и батисте вряд ли позволила бы задрать на себе юбку и уж тем более — плюхнуться к парню на колени…
— Ну так что ты решил? — отвлек из дальних далей голос Ульме. — Я предлагаю тебе хорошую долю в фелаге, почти как у твоего брата, и предлагаю корабль! В четырнадцать лет ты станешь хозяином, Даг! Ты вернешься на ферму к отцу богатым человеком.
— Спасибо, Ульме. — Даг прикрыл глаза, так ему было неловко. — Но меня уже записали в посольство конунга.
— Я так и знал. — Лишний Зуб хлопнул товарища по здоровому плечу. — Бабки нагадали тебе трудную дорогу, но ты переплюнешь всех нас. Смотри, не залетай один слишком высоко, держись стаи!
На следующий день Карлен пришла еще раз. И успела шепнуть, что отец тоже едет к императору Оттону, ему велено сопровождать великое посольство датчан. Женщинам вообще — то не положено сопровождать мужчин, ведь они не могут сутками скакать верхом и ночевать в палатках, но на сей раз ей крупно повезло. Снегопады закончились, установились удобные санные пути, и сани пройдут легко до самого Кведлинбурга. А если где — то завязнут, то молодой император непременно вышлет навстречу эскорт и помощь…
— Молодой император? — слегка запутался Даг. Он плохо слышал ее слова, зато хорошо видел пухлые губы, в которые так хотелось впиться своими губами. — А разве есть еще император?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
