форме голой женщины подстригает. Срамота, но народу нравится. Несколько крашеных в алый бандюков наблюдают и хихикают.
До самого порога дома нас с проводником никто не останавливал.
– Чего забыли? Нагао-сама занят, – бросил мордоворот, подпирающий двери справа. Я, как шиноби, могла бы войти внутрь настолько тихо, что он бы и не пукнул, но требуется публичная демонстрация силы. Мужика, как и всех иных членов банды, находящихся в пределах видимости, скрутило в жутких судорогах. Вторая ступень – это когда нестерпимо больно и получатель сигналов вообще не понимает, что вокруг происходит. Зачастую ублюдок попросту вырубается, предварительно произведя аварийный сброс отходов прямо в штаны. Не тронула только садовника – он, скорее всего, не при делах, и своего сопровождающего – он дорогу показывает.
Мы шли по роскошному дому, украшенному такими излишествами, как картины и скульптуры. Снова женская обнаженка. Наоми и Скаю сюжеты бы понравились. Периодически встречались новые ублюдки, выкрашенные как будто под меня. Всех их я знакомила с любимым тезисом Пейна – мир полон боли. Некоторые пытались спрятаться, но звуковое зрение обычным гражданским бандитам не обмануть.
У одного нукенинский протектор с тремя косыми линиями имелся. Знак деревни, Скрытой в Горячих Источниках. Этом ублюдку, обнаглевшему до попытки метнуть в меня кунай, я на всякий случай передала пыточный импульс по нити чакры и усилила до третьего уровня. Шиноби, даже относящиеся к мелким лошпедовским деревням, ребята крепкие. Листовидный нож ниндзя отклонила в воздухе телекинезом. Так, чтобы со стороны казалось, будто лошара промахнулся, а мне на опасность положить.
Главарь, конечно же, засел наверху. Какой-то обезьяний рефлекс – занимать самую высокую ветку. Гато тоже в пентхаусе заседал. Помогло ли это ублюдку?
Вынеся пинком массивные двустворчатые двери, я вломилась в рассадник самой пошлой роскоши, какую только встречала. Всюду как позолота, так и натуральное рыжьё. Неизменные картины с голыми тетками. Квинтэссенция всего – золоченое пресс-папье в виде женского бюста с торчащими титьками, находящееся на тумбочке рядом со столиком, за каким трое крепких на вид мужиков раскуривали кальян. Внутрь они, скорее всего, какую-то шмаль добавляли, так как среагировали на редкость заторможенно. По углам еще тройка охранников. Вот у них рефлексы в норме, скорее всего, бывшие самураи. Но какой толк с их быстрой реакции, когда я каждого нестерпимой болью во славу Пейна шарахнула? На всякий случай четвертой ступени, то есть совсем уже кошмарной. А то кто знает, вдруг им по кодексу особые терпение и стойкость положены. И по сенбону с паралитическим ядом в зад каждому добавила. Ага, я перестраховщица.
– Эээ, привет. Кто тут Нагао? Он вообще на месте?
– Нагао-сама, она меня заставила! – бухнулся на колени мой проводник перед мужчиной под пятьдесят. Я бы из особых примет выделила только то, что он-то волосы не красит – самая обычная черная шевелюра вкупе с бронзовой кожей. Ну, и взгляд конченого психопата. Возможно, это та наркота, какой тут так и несет, виновата.
– Ага, значит ты. Всё твоё имущество теперь моё, – мило улыбнулась тормознутому боссу мафии.
– Чтоооо? – Нагао потянулся к неприятного вида мясницкому тесаку, что таскал на поясе. Не особо для сражений железка. А вот если твоя цель нагнать побольше страха – вполне подходит. Выдернула его оружие телекинезом и шибанула им же по кисти правой руки, отрубив половину пальцев. Заточка – дрянь! Безымянный не до конца срезало. Однако нужный эффект получила. Шок и трепет.
Кинетическим толчком пододвинула истекающего кровью и не очень соображающего мафиози поближе к балкончику, с какого открывается воистину чудесный вид на сад. Не был бы Нагао таким укурком – имел бы шанс заметить наше с жирным шествие от самых ворот усадьбы.
– Эй, вы, мудилы! – крикнула я всем, кто находился внизу, а там уже человек двадцать собралось. Усилила голос акустической техникой, но не слишком сильно. Переборщить и прогреметь на весь город мне не надо.
Бандюки кучковались вместе и о чем-то между собой тёрли. Наверняка решали, что дальше делать. Ну ниче так, оперативненько. Не так и много времени у меня на восхождение ушло.
– У вас теперь новый босс, Я! Секиро-сама. А ублюдок Нагао спёкся, – и снесла мафиози бошку ударом тупого тесака. Смухлевала. На самом деле “призрачным мечом”, а неудобной железкой взмахнула в такт с крохотной задержкой, для видимости. Заодно кровяки на лезвие побольше собрала. И голову и туловище сбросила вниз пинком. Еще и импульса добавила, и телекинезом траекторию скорректировала, чтоб точняк к собравшимся запулить. – Теперь всё будет, как я говорю! Если кто против, попробуйте меня убить. Сражусь с каждым, кто захочет. Кто бросит вызов открыто, останется жив и при всех конечностях.
Лидера преступного клана мне ни капли не жалко. И не потому, что он в гибели бати Марин виновен. Попросту хорошего я о нем нифига не слышала. Наоми все верно про этого жестокого упыря, большого любителя женщин, расписал. Насильник, убийца и педофил. С трехлетнего возраста морально готовилась к тому, что придется устраивать резню любителям обижать маленьких девочек. И вот, когда сама уже под эту категорию не подхожу, обезглавила своего первого извращенца.
Пять секунд спустя один из сокальянников Нагао решил, что на роль лидера он подходит лучше меня и схватился за очень упоротое оружие – гибкую стальную полосу, остро заточенную с обеих сторон и обернутую у него вокруг талии, под широким поясом. Этакий гибрид кнута и меча. Чтобы от подобной фиговины был хоть какой-то толк, нужно прокачаться до настоящего мастера, проведя не один месяц за тренировками. Ну а в противники следует выбирать крестьянина, ни разу оружие в руках не державшего. Короче, любой студент академии его на кусочки порезал бы во время первого же замаха, чисто на рефлексах и умениях рукопашника.
Однако мне поглумиться над обладателем неформатного оружия не позволил еще один бандос, который без лишних сантиментов схватил то самое пресс-папье с сиськами и саданул коллегу в висок. Самый обычный. Не слишком толстый, волосы и борода красные, причем часть цвета дала кровь, как Нагао, щедро пролитая мной, так и обладателя меча-хлыста.
– Да здравствует Секиро-сама! – бухнулся на колени мужик. Хитрован, походу. Особо на дурь не налегал, больше видимость курения изображал, вот и остался в своем уме. А следом за ним и жирный ублюдок, указавший мне дорогу до особняка, повторил полный почтения жест, то есть пал ниц.
Нормальным людям я
